В рай не хочу. Там небеса надо защищать, а если не защитишь, за тебя молиться не станут. В канон священномучеников внесут — под псалмы Давидовы. Праведники, идите в рай. Рефаимам в опресноки манну подсыпают. Совсем молодым гигантам. У них потом уд стоит как серафим с огненным мечом у врат рая. И после потопа в попу друг друга трахают. Свет выключают и бегают по Ханаану. Бесятся. Любят нарядиться блудницей и Иерихон защищать. И в попу друг друга чпокают. Зачем нужно молиться? Чтобы черти не напали. Демоны. Будут по небу ходить, целенаправленно манну выпрашивать. Лжепророки. Дети Бааловы. Гвоздём врата рая поцарапает — ну что ты ему скажешь? Он же ничего по-ангельски не понимает. И в котле сварить его не смогут, он же не чёрт. Только выслать в Египет и там распять. Ироды. Все черти — ироды. И саддукеи. Кто псалмы не поёт, тому в день выдают две дщери человеческих. Ривки. Одна из них отравлена. В другой — манна. Вот и гадай: или подохнешь, или стояк лютый будет, хоть кол чеши. Но там боль...
Природой задумано, что человек не должен жить больше 30–40 лет. 30 лет — старость, 40 лет — смерть. Но благодаря медицине всё сдвинулось: теперь мужчины живут до 60–70, а женщины — до 70–80. И из-за этого вылезает куча багов: к 40 годам человек уже просто устал жить, ему ничего не интересно, дофаминовые рецепторы полностью выгорели. Не так давно писатели описывали возраст совсем иначе. Из записок 16-летнего Пушкина: «В комнату вошёл старик лет 30-ти» (это был Карамзин). У Тынянова: «Николай Михайлович Карамзин был старше всех собравшихся. Ему было 34 года — возраст угасания». Маме Джульетты на момент событий пьесы было 28 лет. Марья Гавриловна из «Метели» Пушкина была уже немолода: «Ей шёл 20-й год». «Бальзаковский возраст» — 30 лет. Ивану Сусанину на момент подвига было 32 года (у него была 16-летняя дочь на выданье). Старухе-процентщице из «Преступления и наказания» Достоевского было 42 года. Анне Карениной на момент гибели — 28 лет, Вронскому — 23. Старику-мужу Анны Карениной — 48 л...