Открылся рядом с работой фастфуд для вегетарианцев. Дай, думаю, зайду попробую. Купил веганскую шаурму — то есть ролл с чем-то там. Встал рядом с двумя девушками (Д1 и Д2), жую молча, почти доел — нифига не наелся. Одна из девушек мне улыбается. Я думаю: чего это она, лицо, что ли, соусом замазал? Д1: Как приятно, что нас всё больше. С понимающим видом киваю и понимаю, что ничего не понимаю. Я: Кого нас? Д1: Вегетарианцев. Д2: Ответственных людей. Я: Ааа… так я не веган. Д1 (с разочарованием вполголоса): Кааааак? Вторая была настроена решительнее. Д2: Тогда вы не имеете права здесь есть! Тут я почувствовал себя негром в Америке 50-х, когда на кафе писали «вход только для белых». Но всё-таки пытаюсь сгладить конфликт, не хотелось ругаться и портить настроение. Я: Ну, может, мне понравится, и стану одним из вас (ложь). Сейчас даже схожу за добавкой. Делаю шаг к раздаче, чтобы уйти от странного разговора и купить пожрать. Девушка 2 преграждает мне путь. Д2: Вот когда станете, тогда и прих...
Природой задумано, что человек не должен жить больше 30–40 лет. 30 лет — старость, 40 лет — смерть. Но благодаря медицине всё сдвинулось: теперь мужчины живут до 60–70, а женщины — до 70–80. И из-за этого вылезает куча багов: к 40 годам человек уже просто устал жить, ему ничего не интересно, дофаминовые рецепторы полностью выгорели. Не так давно писатели описывали возраст совсем иначе. Из записок 16-летнего Пушкина: «В комнату вошёл старик лет 30-ти» (это был Карамзин). У Тынянова: «Николай Михайлович Карамзин был старше всех собравшихся. Ему было 34 года — возраст угасания». Маме Джульетты на момент событий пьесы было 28 лет. Марья Гавриловна из «Метели» Пушкина была уже немолода: «Ей шёл 20-й год». «Бальзаковский возраст» — 30 лет. Ивану Сусанину на момент подвига было 32 года (у него была 16-летняя дочь на выданье). Старухе-процентщице из «Преступления и наказания» Достоевского было 42 года. Анне Карениной на момент гибели — 28 лет, Вронскому — 23. Старику-мужу Анны Карениной — 48 л...