Открылся рядом с работой фастфуд для вегетарианцев. Дай, думаю, зайду попробую. Купил веганскую шаурму — то есть ролл с чем-то там. Встал рядом с двумя девушками (Д1 и Д2), жую молча, почти доел — нифига не наелся. Одна из девушек мне улыбается. Я думаю: чего это она, лицо, что ли, соусом замазал? Д1: Как приятно, что нас всё больше. С понимающим видом киваю и понимаю, что ничего не понимаю. Я: Кого нас? Д1: Вегетарианцев. Д2: Ответственных людей. Я: Ааа… так я не веган. Д1 (с разочарованием вполголоса): Кааааак? Вторая была настроена решительнее. Д2: Тогда вы не имеете права здесь есть! Тут я почувствовал себя негром в Америке 50-х, когда на кафе писали «вход только для белых». Но всё-таки пытаюсь сгладить конфликт, не хотелось ругаться и портить настроение. Я: Ну, может, мне понравится, и стану одним из вас (ложь). Сейчас даже схожу за добавкой. Делаю шаг к раздаче, чтобы уйти от странного разговора и купить пожрать. Девушка 2 преграждает мне путь. Д2: Вот когда станете, тогда и прих...
Соседка лет сорока была официально поехавшей, с белым билетом. Водила к себе алкашей, бухала с ними и еблась. Потом к ней начала ходить женщина лет тридцати, и они предавались лесбийским игрищам. Через стенку было всё отлично слышно.
Каждую осень она лежала в психушке, а весной почему-то нет. И количество творимой ею хуйни в это время возрастало в разы. Могла, например, выйти на общую кухню и начать сгребать все вещи со столов и полок в одну кучу посреди комнаты. На крики «Ты что творишь, сука?!» не реагировала, пока не оттащишь её руками. Тогда она срывалась в свою комнату и запиралась там на сутки или больше.
Ходила по квартире голой. Сиськи у неё были зачётные, вполне стоячая троечка. Но вот небритая пизда и подмышки — это был пиздец. Жуткое омерзение охватывало меня при её виде.
Ещё жила семейка: мать, дочь и бабка. Бабка вполне бодрая и в своём уме, а вот младшие были какие-то ебанутые. Дочь — чуть ли не умственно отсталая. Мать — просто тупая. Она постоянно искала для дочери ёбырей.
Выглядело это так: мамаша сканировала пространство на работе, на улице, где угодно, на наличие мужиков от 20 до 50 лет. Потом присаживалась им на уши, сводя разговор к тому, какая у неё пиздатая и одинокая дочка, и всячески зазывала в гости. Если получалось, кавалер приходил, они втроём распивали бутылочку, а потом мамаша выпинывала бабку на кухню, а сама уходила, и мужик ебал дочку. Потом он мог приходить ещё или пропасть навсегда. В любом случае, мать считала дочку одинокой и продолжала искать ей новых. А дочка, по-моему, еблась со всеми приходящими без разбора.
Мамаша подкатывала и ко мне, но я побоялся подхватить заразу. Кстати, на тот момент дочке было 18 лет. Соседи говорили, что тётка начала водить к ней гостей лет с пятнадцати.
Ещё был алконавт. Крановщик, лет пятидесяти, в татуировках, с мозолистыми руками и в засаленной спецовке. Пил водку в огромных количествах, но выглядел абсолютно трезвым. Любил накатывать на кухне и рассуждать про отличия в механике и электронике каких-то аппаратов. Причём я так нихуя и не понял, краны это были, корабли, самолёты или неведомая хрень. Но рассказывал он интересно и увлекательно. И каждый раз у меня оставалось чувство: «Охуенная история, но ЧТО ЭТО, БЛЯДЬ, БЫЛО?!»
Комментарии
Отправить комментарий