Сортир. Я — сильно хотящий писать десятилетний мальчик. Захожу в туалет перед стадионом. Сразу после входа чувствуется чудовищная вонь. Делаю шаг обратно и стараюсь набрать в лёгкие как можно больше воздуха. Пробираюсь в основной зал. По правую руку вижу отверстия в полу, отгороженные друг от друга грязными стенами, и спины людей, которые в эти отверстия ссут. Слева — общий писсуар. Вижу свободное место и спешу к нему. Достав член, пытаюсь сосредоточиться. Боковым зрением замечаю, как кто-то, закончив своё дело, неистово трясёт членом. Наблюдаю, как капли мочи разлетаются вокруг: попадая на штаны и рубашку, они мгновенно впитываются, оставляя пятна. Некоторые из капель, что помельче, становятся частью воздуха, который этот мужик вдыхает, а вместе с ним вдыхают и другие мужчины. Вспоминается ловко зарифмованная мудрость, переданная мне отцом: «Сколько ни труси — последняя капля в трусы». Смотрю в писсуар. Он представляет собой желоб, обложенный кафелем снаружи и изнутри, примерно полмет...
Однажды я испёк пирог из говна. Я давно строил планы накормить кого-нибудь говном. А тут к родителям решило наехать родни из Средних Елдыщ — откуда батя в молодости на вахте выцепил мою мамку, вцепившуюся в него своей пиздищей, аки клещ. Из большого города приехал — и так на папкином хую из своих ебеней и свалила, попутно нарожав ему личинок. У меня два старших брата и младшая сестра, которая только говорить научилась. Братья как выросли — уехали в Елдыщи к родне. Видимо, потому что нихуя не умеют и мозгами пошли в мамкину родню. Так там и живут: крутят коровам хвосты, бухают какую-то среднерусскую бормотуху и ебут троюродных тёть на сеновалах — потому что в тех местах все друг другу родственники. И вот однажды мамка сообщает радостную весть: К НАМ ЕДЕТ БЛЯДСКИЙ ЦИРК — НАША РОДНЯ! Это бабка с дедом, мамкин брат с женой и личинкой, мамкина сестра-разведёнка с двумя прицепами и мои братья — один уже с женой, которая по возрасту ближе к бабке. Вот тут-то я и понял, что настал мой звёздный...