— Рассматриваются как публичная, так и частная эмиссия в тебя, кукла Лена. А также их комбинация. Всё для блага любимого человека. — Деда Мороза он тут из себя строит. А то я тебе отказывала когда-то. Что ты мне купишь? Целует он меня, конечно, но что купит — не говорит. У меня, кстати, есть одна мыслишка на этот счёт. — Мода, тренд, лук, стиль, кукла Лена? Или всего лишь предметы гардероба и аксессуары? — Да, в эту поездку в Питер ты уже осыпал меня безделушками и игрушками. Но не теряй самообладания. Речь идёт о ценах, которые ты можешь себе позволить. Так, и вновь атмосфера становится всё менее радужной. В твоей оперативной памяти заложено, что чтобы я тебе ни сказала, после этого меня обязательно надо облапать. Опять забыл, что ты не один на этом пустынном пляже? — Не возражай мне, кукла Лена, в эту торжественную минуту. Я бы даже сказал: в момент моего триумфа. И потом, эти таращащиеся на тебя молодые люди — полные импотенты. По крайней мере в финансовом плане. Так что всё своё вн...
Большевистский холуй и недописатель Толстой призывал советских людей к ненависти, при этом шулерски передёргивая польскую карту. Он списывал расстрелянных чекистами польских офицеров на эсэсовцев Третьего рейха. Сам при этом жрал в три горла, не замечая миллионов русских и украинцев, умиравших от голода. Катался на лимузинах, пока от большевиков миллионами дохли лошади, а крестьянство вырезали под корень. И всё это время продолжал звать к ненависти. Он опередил Вермахт буквально на пару недель, первым ударив по вчерашнему союзнику. Тем самым подарил Сталину идеальную карту «защитника от агрессии». Политика — она всегда такая мутная и подлая. Как говорил персонаж Толстого Александр Левант, чистый бандитизм куда честнее. А сам автор выбрал не бандитизм, а роль холуя у нового Чингисхана, который жрал человеческие жизни миллионами. Хорош советский классик, ничего не скажешь. — Да, голубушка, — воркует Рейн, пожирая глазами заманчивую грудь Феклуши. — Жаль, что Толстой не арбуз. Иначе коала...