Человек начинает винить себя за то, что не посрал с утра, только тогда, когда понимает, что стоит в центре города, где негде спрятаться и сделать свои дела. Поход в биотуалеты приравнивается к кремированию в говне. Заплатил я как-то одной гастарбайтерше два чирика, чтобы она открыла мне дверь в так называемый туалет. Воняло внутри ужасно. Такое впечатление, что туда срали и ссали целый месяц без остановки и всё это дело не убирали больше года. Даже стены были измазаны чем-то коричневым, очень напоминающим говно.

Ещё какие-то опёздалы увидели, что я зашёл в биотуалет, подошли поближе и начали довольно слышно предлагать друг другу варианты по поводу того, чтобы перевернуть меня в этой кабинке. Я рявкнул на них, чтобы съебались. Это услышали все люди, оказавшиеся возле метро, где стояли эти сортиры. То, как они ржали, я вам передать не могу. Один перекрикивал другого. Факт о том, что я сру, распространялся довольно быстро. Мне и без них тошно было. Сижу на корточках, а под жопой как будто переполненный колодец ссанья вперемешку с говном. Стрёмно срать, боишься подскользнуться и упасть голой задницей в этот засоренный бачок с говном. Посрал таки я на пол и прикрыл говно газетой, чтобы не запалила та чурка, наживающая на деньгах людей, которым собственная жопа в центре города объявила войну.

А какой ржач поднялся, когда я вышел оттуда. Все просто мучились в корчах. Я и не подозревал, что людям, которые едят пирожки возле палаток, доставляет удовольствие смотреть на биотуалеты, где срут, и при этом дико ржать. Я вышел с таким чувством, будто меня конкретно опустили, чувствовалась какая-то обида. С тех пор я самому себе поклялся в жизни больше не пользоваться биотуалетами.

А вчера я бы всё отдал, чтобы очутиться в этом синем гробу с говном. Срать я ужасно хотел. Обычно по большому я иду с утра, заранее то есть, но в этот день я опаздывал и не успел сходить в родную парашу. Положение ухудшалось тем, что за день до этой так называемой проблемы я сожрал очень много пиццы и запил молоком. Мою жопу рвало на части, я боялся ослабить мышцы в местах, закрывающих проход говну на белый свет. Подниматься из подземки наверх было нелегко. Говно с режущей болью давило на анальное отверстие. Вдруг я почувствовал, что оно лезет само по себе. Я быстро напряг жопу и остановил этот процесс. Обосрался я несильно, но это была меньшая часть того, что с огромным желанием пыталось вылезти наружу.

Моё поведение привлекало окружающих, и каждый косился на меня. Некоторые даже умудрялись догадываться о моей проблеме, я понимал это по их дурацким улыбкам. Каждая секунда была на счету, мне Господь Бог ещё выделил не больше десяти минут времени, чтобы дать шанс найти парашу. Биотуалеты как назло были закрыты, а возле никого не было. Проходящие мимо окружающие видели, с каким лицом я трусь возле этих туалетов. Они не ленились и останавливались, чтобы громко поржать. Мне однако было не до смеха, я кроме мыслей о сортире в голове ничего не видел. Вдруг с минуты на минуту мне вспомнилось, что неподалёку расположен «Макдональдс». Но до него нужно ещё дойти, а ходьба с каждой секундой становилась всё труднее и труднее.

Говно уже не лезло, а текло наружу. Бежать я мог только галопом, а идти на мысках, при этом сильно сжав оба полужопия. Каждый метр давался с особым трудом. Говно то отпускало, то снова схватывало, и чем ближе я подходил к «Макдональдсу», тем сильнее было желание сесть на корточки и начать срать. Зайдя в «Макдональдс», я аккуратно шёл в направлении сортира, стараясь не смотреть на местный фастфуд. Когда я подошёл к двери, то понял, что пришло время срочно расстёгивать ремень и спускать штаны. Как только я вошёл в просторы туалета, говно полезло само по себе, и я одновременно снял штаны, сев на корточки. На пол вдруг упала какашка невъебических размеров, а потом полился понос вместе с отвратительным, рыхлым, бледно-жёлтым говном. Я гуськом шёл к парашам, пытаясь поскорее заползти в кабину и засесть там. Меня пугала мысль, что сейчас кто-нибудь откроет дверь и увидит, что творится на полу, не поняв при этом, кто скорее насрал — я или лошадь.

И только я подумал об этом, как в туалет зашла толстая пожилая женщина в метрополитенской форме. Увидел я её в отражении зеркала. У меня была голая жопа, которая вдобавок ко всему ещё выдавливала остатки коричневой пасты. Женщина, упомянув Бога, потеряла равновесие и упала вбок прям на урну с мусором. «Повезло, что там стекла не было», — подумал я, быстро одел штаны на грязную жопу и выбежал из сортира, пока та не встала на ноги.

И не понятно мне только одно. Почему эти голубоватые сортиры стоят максимально близко к метро? Ну неужели приятно срать, когда чувствуешь, что рядом кто-то есть и проходит мимо? Мне в гостях у камрадов срать западло, не срётся порой иногда. Боишься не то пёрнуть, не то крякнуть. А тут на улице эти сортиры поставили, хорошо ещё, что не додумались их в само метро занести, поближе к турникетам.