Мне нравится залезать на высотные здания и висеть, удерживаясь руками за скользкий отлив. По ночам я выхожу на улицу и ищу самые высокие недостроенные здания в безлюдных районах, где мне не смогут помешать. Иногда на поиски двух высоток уходит вся ночь. Но когда на рассвете, возбуждённый долгими поисками и мокрый от дождя, я наконец забираюсь на крышу, смазываю руки вазелином, перелезаю через железобетонный парапет и... Ах! Это непередаваемое ощущение — висеть несколько часов над стометровой пропастью на скользящих пальцах и деревенеющих от напряжения руках, ощущать всем телом гравитацию, которая горячо желает забрать твою жизнь. Мне кажется, не нужно бояться падения с высоты. Ведь это так естественно! У тех, кто разбился, упав с высоты, наверняка есть своя жизнь, семьи, работа, мегаполисы. А однажды мне приснился чудесный сон: будто я сел верхом на лошадь, и она превратилась в небоскрёб, и я висел на нём более суток без перерыва, и всё вокруг было пропитано гравитацией: одежда, облака...
Ехал в маршрутке. Стемнело. Я убрал книгу, достал наушники и включил «Neil Diamond — Love's Brother Love's». Впереди меня сидел блатной выпиздок. Он пиздел по телефону, довольно часто переходил на смех, исходящий откуда-то из недр прокуренной глотки. Ну мне-то похуй. У самого смех не лучше, да и похож он был на старого пса из моего детства — Агату, я называл его Гадом. Ну да всем похуй. Дрянные наушники мне всунул мамай из Евросети, и поэтому звук проходил излучением сквозь скромное содержимое моего черепа и выходил через ноздри. Джентльмен на месте впереди меня окончил переговоры и стал крутить круглой башкой на маленькой шее по сторонам. На пролетающую полосу слегка окрапленных снегом елей он не стал смотреть и напряг свиные уши, до которых долетел припев. — Ты там потише сделай, дя-а-а, дя! — еблан, видимо, сожрал шашлык на остановке и теперь икал. Я почуял хуйню, но лишь надавил указательным пальцем на верхнюю часть кнопки сбоку телефона. — Слышь? Е? Я молчал. Он начал вс...