В далёком 2010 году судьба занесла меня в летний лагерь. Мрак повеяло сразу, как только я увидел рожи вожатых и сам лагерь. Домики для проживания делились на три категории: хуёвые, уёбищные и «вообще пиздец».

Нас с другом поселили в хуёвом корпусе. От уёбищного он отличался тем, что сверху на него наклеили серые пластиковые панели. И да, у нас был туалет. А поскольку параша у остальных корпусов находилась хуй знает где, всё местное быдло по ночам перло срать именно к нам. В туалете можно было запросто наступить в говно, поэтому все мыли ноги прямо в раковинах.

В уёбищные и «вообще пиздец» корпуса обычно селили пионеров и цыган. Их, естественно, все гнобили: кидали мусор в окна, срали под дверь, закидывали говно через форточку.

В столовой кормили, как вы догадались, полным говном. Мы с другом жрать это не собирались. У нас был свой план. Жидкий понос на первое, погуще на второе. Берёшь, накрываешь тарелкой пустой — типа «ой, какие мы молодцы, всё съели». Тётя, которая собирала посуду, регулярно вымазывалась. Вычислить нас было невозможно.

Вожатые тоже были полными мудаками, и мы решили их наказать. У них имелась отдельная комната, где они по ночам тихонько еблись. Мы с другом хорошенько обхаркали ручку их двери. Какая-то падла нас спалила, но только после того, как вожатые уже набрали полные ладони харчей.

Нас наорали и заставили убрать постели во всей комнате. В комнате стояло четыре кровати. Мы согласились без проблем, потому что идея посцать в подушку соседу казалась отличной. Пока друг неторопливо поливал подушку, я стоял на шухере. Подушка быстро высохла. Радости не было предела, когда эта мразь утром улеглась на обоссанную подушку.

Парень был совсем странный. Лето, жара за сорок, а он на ночь закрывает окно и шепелявит: «Мы же пхостудимся». Несколько раз закрывал, мы каждый раз открывали ногой, пока он спал.

В «королевскую ночь» мы решили добить его окончательно. Пока он крепко спал, друг дрочил над ним, а я щедро насцал ему в тапки и залил их зубной пастой. Потом мы намазали пастой всё, что можно: подушку, одеяло, волосы. Я даже сходил к другим ребятам за добавкой. К утру чмо был покрыт примерно полкило пасты, спермой и немного обоссан.

Проснулся он в диком бешенстве. Представьте картину: голый, весь в белом, с кончой на лбу, шепелявит и орёт на весь лагерь. Остальные ребята его потом ещё и побили. Нас так и не вычислили.

После этой истории я в лагеря больше никогда не ездил.