Мне нравится залезать на высотные здания и висеть, удерживаясь руками за скользкий отлив. По ночам я выхожу на улицу и ищу самые высокие недостроенные здания в безлюдных районах, где мне не смогут помешать. Иногда на поиски двух высоток уходит вся ночь. Но когда на рассвете, возбуждённый долгими поисками и мокрый от дождя, я наконец забираюсь на крышу, смазываю руки вазелином, перелезаю через железобетонный парапет и... Ах! Это непередаваемое ощущение — висеть несколько часов над стометровой пропастью на скользящих пальцах и деревенеющих от напряжения руках, ощущать всем телом гравитацию, которая горячо желает забрать твою жизнь. Мне кажется, не нужно бояться падения с высоты. Ведь это так естественно! У тех, кто разбился, упав с высоты, наверняка есть своя жизнь, семьи, работа, мегаполисы. А однажды мне приснился чудесный сон: будто я сел верхом на лошадь, и она превратилась в небоскрёб, и я висел на нём более суток без перерыва, и всё вокруг было пропитано гравитацией: одежда, облака...
Меня зовут Евгений Ваганович Петросян. Я мыловар. И Евгений Петросян делает лучшее мыло. Соль женских слёз после моих шуток о тёщах. Жир с боков зрителей, которые умирали со смеху в 90-е. Мы продаём богатым бабкам их собственный целлюлит, который они потеряли от хохота на моих концертах. Проблема публики в том, что они знают, над чем нужно смеяться. Журнал «Крокодил» сказал им — смейтесь над тёщей. КВН сказал — смейтесь над армянским радио. Первый канал сказал — смейтесь над Петросяном 30 лет подряд. Реклама юмора работает. Реклама юмора заставила их поверить, что анекдот про «ложечка нашлась» — это вершина остроумия. Реклама юмора заставила их покупать билеты на «Кривое зеркало» и думать, что это смешно. А я смотрю на зал, полный толстых тёток в золоте, которые пришли услышать шутку про свёкра, шутку про мужа-алкоголика, шутку про размер груди. И я понимаю: эти люди даже не знают, что такое настоящий юмор. Они хотят безопасности. Хотят предсказуемости. Хотят, чтобы им сказали, когда н...