Я ворую пикчи с других пабликов, потому что я олдфаг и человек старой закалки. Ещё мой отец скроллил ленту «ВКонтакте» в мобильном браузере и сохранял каждую картинку к себе в галерею. За день могло собраться около сорока годных картиночек. И мой старший брат потом так делал. Когда я подрос, я унаследовал группу «ВКонтакте» от умирающего админа и решил не отходить от родовых традиций. Я начал реализовывать годами накопленный запас картинок. Когда же наконец я провёл себе скоростной интернет и купил персональный компьютер, пикчи стало возможно воровать в промышленных масштабах. Я смотрю на тех людей, которые покупают стоковые картинки по несколько долларов за одну или просаживают деньги на «Только вентиляторы» ради pussy(1).jpeg. Я их не вижу, слушаю и не слышу. Понимаю каждое их слово по отдельности, но речь в целом остаётся для меня загадкой. Как и зачем можно платить за ыы.png? Что за вздор, сумасбродство, безумие, какая чужеродная больная логика — платить за то, что и так по праву т...
Меня зовут Евгений Ваганович Петросян.
Я мыловар. И Евгений Петросян делает лучшее мыло.
Соль женских слёз после моих шуток о тёщах. Жир с боков зрителей, которые умирали со смеху в 90-е. Мы продаём богатым бабкам их собственный целлюлит, который они потеряли от хохота на моих концертах.
Проблема публики в том, что они знают, над чем нужно смеяться. Журнал «Крокодил» сказал им — смейтесь над тёщей. КВН сказал — смейтесь над армянским радио. Первый канал сказал — смейтесь над Петросяном 30 лет подряд.
Реклама юмора работает. Реклама юмора заставила их поверить, что анекдот про «ложечка нашлась» — это вершина остроумия. Реклама юмора заставила их покупать билеты на «Кривое зеркало» и думать, что это смешно.
А я смотрю на зал, полный толстых тёток в золоте, которые пришли услышать шутку про свёкра, шутку про мужа-алкоголика, шутку про размер груди. И я понимаю: эти люди даже не знают, что такое настоящий юмор.
Они хотят безопасности. Хотят предсказуемости. Хотят, чтобы им сказали, когда нужно хлопать.
И вот я выхожу на сцену. В смокинге за полмиллиона. С Еленой Степаненко, которая ненавидит меня уже 30 лет, но продолжает стоять рядом, потому что это — бренд.
Я говорю шутку. Зал смеётся. Но они смеются не потому, что смешно. Они смеются, потому что так положено. Потому что Петросян — это классика. Потому что «все знают Петросяна».
А я — мыловар.
Я беру жир с их самодовольных улыбок, соль их пустых жизней, пепел их сгоревших надежд, и делаю из этого мыло. Продаю им обратно. Они покупают. Они моются этим мылом и думают, что стали чище.
Но правда в том, что вы все уже мыло.
Вы сидите в зале. Хлопаете. Смеётесь по команде. Записываете на телефон. Выкладываете в Одноклассники: «Был у Петросяна, как всегда — огонь!»
А я стою на сцене и вижу вас насквозь.
Вы биомасса. Вы удобрение. Вы — материал для следующей шутки про тёщу, которую я расскажу через 10 минут, и вы снова будете смеяться. Как запрограммированные.
Я — не комик. Я — зеркало вашей пустоты. Кривое зеркало.
И пока вы смеётесь, я делаю мыло из ваших жизней.
Лучшее мыло.
Комментарии
Отправить комментарий