Знаете, есть вещи, которые время не лечит, а только бетонирует. Я закончил школу десять лет назад. И до сих пор я возвращаюсь туда мыслями. Не потому, что это было лучшее время, а потому что я был полным неудачником. Меня до сих пор бесит этот Ваня Ерохин. Я до сих пор помню, как он толкал меня в коридоре, как ржал над моими ответами у доски. И я до сих пор прокручиваю в голове сцены, где я ему отвечаю. Не тупо молчу, а смотрю сверху вниз и ставлю на место. Я придумал сотню вариантов идеальных диалогов, где я выхожу победителем. Но тогда, десять лет назад, я просто отводил взгляд и шёл к своей парте. И Катя Еотова. Светлая, недосягаемая. Я думал, если буду тихим и правильным, она заметит. А она замечала только Ваню. Самый яркий для меня школьный эпизод — это даже не выпускной. Это день, когда они с Ванькой трахались в лаборантской по химии, а я сидел в кабинете и делал вид, что читаю учебник по физике. Я слышал их смех и звуки за дверью, а сам просто впивался глазами в строчки, ничего ...
Первый мудрец воздел руки к небу и изрёк:
«Внемлите, о ученики! Говно — лишь иллюзия. Что есть оно? Миг между пищеварением и тленом. Вонь его — призрак, преследующий нос, а форма — временный союз элементов, коим суждено распасться в земле. Истинный мудрец не видит в нём ничего, кроме пустоты».
Второй мудрец усмехнулся, пригладил бороду и возразил:
«Ты говоришь о пустоте, но разве не в говне зиждется истина земного? Вот оно — доказательство, что даже самый утончённый рис и самый сладкий персик обернутся одним и тем же. В говне скрыт закон равенства: князь и крестьянин, мудрец и глупец — все сходятся на одном горшке».
Третий мудрец, доселе молчавший, ударил посохом о землю:
«Вы оба слепы! Говно — не иллюзия и не равенство. Оно — учитель! Разве не оно ежедневно напоминает нам: "Всё пройдёт"? И спелый персик, и гнев правителя, и даже твоя глубокая мысль — всё станет этим. Это не конец, а великое возвращение к истокам. Познавший говно — познает круговорот бытия!»
Первый мудрец нахмурился:
«Учитель, говоришь ты? Тогда чему оно учит, кроме терпения в миг, когда живот скручивает? Если в нём истина, то почему люди стремятся его закопать, смыть или забыть? Неужели мудрость прячется там, куда сам человек боится взглянуть?»
Второй мудрец хлопнул в ладоши:
«Именно поэтому! Мудрость всегда там, куда человек смотрит с отвращением. Мы закапываем говно не потому, что оно ложно, а потому, что его истина слишком сильна для неподготовленного ума. Как слепой отшатывается от солнца, так и глупец бежит от знания: что всё сущее — лишь поток превращений из пищи в грязь, из грязи — в жизнь».
Третий мудрец рассмеялся:
«Ха! Вот она — истинная сутра говна! Мысль твоя права: оно — солнце, от которого щурится сознание. Но ведь и вонь его — проповедь, что нельзя забывать бренность. Кто отвернётся, тот упустит урок. А кто вдохнёт полной грудью — тот достигнет прозрения быстрее, чем за тысячу свитков».
И ученики пали ниц, ибо осознали:
говно — высший символ иллюзии, равенства и мудрости.
И три мудреца обрели великую гармонию, ибо познали, что они и есть то самое говно.
Комментарии
Отправить комментарий