Жил-был пацан по имени Роман, а по жизни — Череп. Парень был ровный: за базар отвечал, мог и вдарить, и за братанов встать, а главное — головастый, умный. Весь район его уважал. Благодаря мозгам Череп мог любого мента заткнуть и ларек обнести чисто, без шума. Поэтому всегда был при деньгах и с пачкой «Петра Первого».

Но в голове у него сидела одна слабость.

Однажды мать подарила ему книгу и заставила прочитать: «А то совсем тупым вырастешь, хоть какие-то зачатки разума появятся». Роман начал читать. Потом купил ещё одну, потом ещё. Днями и ночами сидел над умными книжками, забил на пацанов и гулянки, бросил яжку, подтянул оценки в школе. Через пару месяцев у него уже был приличный багаж: Фрейд, Ницше, Кант, Маркс, Аристотель, Пелевин, Бродский.

Чем больше он читал, тем сильнее плакал ночами. Думал, что четырнадцать лет сознательной жизни просрал на общение с быдлом, вместо того чтобы делать что-то стоящее, общаться с интересными людьми и писать свои книги. Каждую ночь чувствовал себя Мартином Иденом и был готов на всё, лишь бы стать лучше.

Однажды Роман надел новое пальто, классические брюки и до блеска вычищенные туфли, пошёл в библиотеку и вдруг услышал за спиной:

— Эй, слышь! Стопэ.

Обернулся — и получил смачный удар в интеллигентное лицо.

Очнулся он дома у старого кореша Колянчика. Ноги привязаны к батарее. Рома пощупал разбитый нос и попытался встать.

— Эй! — крикнул он.

— Опа, очнулся! — Колянчик появился как чёртик из табакерки.

— Ты совсем невменяемый, Коля?

— Невме… чё? Ты нормально можешь говорить?

— Ты совсем тупой, что ли?

— В смысле тупой? Ответишь за базар.

— Я за эти слова отвечать не собираюсь. Ты меня избил и притащил сюда. Я что, должен считать тебя нормальным после этого?

— Слова? Это чё за базар такой? Говоришь как какой-то гейор.

— А-а-а-ах… Зачем ты меня сюда притащил?

— Потому что ты испортился, брат. Оделся как гей, разговариваешь как баба. Думаешь, с таким далеко уйдёшь?

Колянчик достал баночку яжки и крикнул:

— Заходим, басота! Ща левого обратно в ровного пацана делать будем!

В комнату ввалились человек двадцать старых корешей. Была там и спидозная Лена, к которой Ромка раньше боялся подкатить.

Все дружно насрали в тазик и залили говно яжкой. Когда смесь была готова, Колянчик, не слушая протестов, начал заливать её Роману в рот. Лена и ещё один браток широко разжали ему челюсти. После того как Рома проглотил братскую бодягу, Лена стянула с него брюки, села сверху и скакала минут двадцать. Пацаны вокруг дрочили и кончали то на неё, то на Романа.

Закончив, Лена слезла, закурила «Петра», а Колянчик, отряхнувшись, подошёл ближе:

— Ну чё, брат? Ты как?

— Нормально, брат. А чё я тут делаю?

— Ты в гея превратился, брат. Мы тебя спасли.

— Ёпт, братуха, ты настоящий брат. Спасибо.

— Не за что, братан. Для этого и нужны братья.

Они оба громко заплакали от счастья и поцеловались. «Как хорошо, что всегда есть братаны, которые помогут спасти тебя от самого себя», — подумал Череп. Через два дня он сжёг все свои книги.