К основному контенту

Последние публикации

Был у нас в параллельном классе один жирный уёбок. Тупой дегенерат, вечно у него по роже текли сопли и он вонял мочой. Человек он нихуя не адекватный, реально полный псих. Чуть что скажешь на него — он тут же начинает реветь и в припадке ярости может бросить в тебя стулом, камнем или ткнуть ручкой. Мы иногда его пиздили всем скопом, когда он уже совсем охуевал, но даже это его не излечивало. Поэтому мы предпочитали обходить его стороной. Но прикол в том, что он сын нихуёвых родителей — вполне себе такие буржуи. Покупали школе новые компьютерные столы, делали ремонт в кабинетах. Видимо, только поэтому этого еблана не отправляли в спецшколу. И вот сама история. Тёплый летний денёк. Девочки в юбках, мальчики в шортах. Духота, вонь пота в тесных классах. И вот в этой обстановке жирный уёбок обсирается. Я не знаю, какие синапсы замкнулись у этого кретина в мозгу, но вместо того чтобы втихаря выйти, он засовывает руку в трусы, набирает говна в жменю и выкладывает его на парту. Блять, никогда...

Природой задумано, что человек не должен жить больше 30–40 лет. 30 лет — старость, 40 лет — смерть.

Но благодаря медицине всё сдвинулось: теперь мужчины живут до 60–70, а женщины — до 70–80. И из-за этого вылезает куча багов: к 40 годам человек уже просто устал жить, ему ничего не интересно, дофаминовые рецепторы полностью выгорели.

Не так давно писатели описывали возраст совсем иначе.

Из записок 16-летнего Пушкина: «В комнату вошёл старик лет 30-ти» (это был Карамзин).

У Тынянова: «Николай Михайлович Карамзин был старше всех собравшихся. Ему было 34 года — возраст угасания».

Маме Джульетты на момент событий пьесы было 28 лет.

Марья Гавриловна из «Метели» Пушкина была уже немолода: «Ей шёл 20-й год».

«Бальзаковский возраст» — 30 лет.

Ивану Сусанину на момент подвига было 32 года (у него была 16-летняя дочь на выданье).

Старухе-процентщице из «Преступления и наказания» Достоевского было 42 года.

Анне Карениной на момент гибели — 28 лет, Вронскому — 23. Старику-мужу Анны Карениной — 48 лет.

Старикану кардиналу Ришелье на момент осады Ла-Рошели в «Трёх мушкетёрах» было 42 года.

Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

Идет мужик с работы. На пути встречается старуха, протягивает ему свернутую в несколько раз бумагу и настойчиво говорит: «Сам не читай — дай другим прочитать!» Мужик приходит домой, рассказывает жене про старуху и записку с таким странным условием. Жена берет записку, разворачивает и заявляет: «Да за такие слова я с тобой больше жить не буду!» И выгоняет мужика из дома. Мужик пошел к лучшему другу проситься на ночлег. Тот удивляется: «За что?» Мужик рассказывает про старуху и записку. Друг просит показать — и, прочитав, злобно произносит: «Да после таких слов я тебе больше не друг!» И тоже выгоняет. Идет мужик по улице. Встречает его милиционер, спрашивает, почему тот один поздно бродит. Мужик снова рассказывает свою историю. Милиционер заинтересовался, попросил записку. Прочел и возмутился: «Да за такие слова тебя судить надо!» В суде судья просит объяснить, что произошло. Мужик повторяет всю историю с начала. Судья, заинтересовавшись, просит показать записку. Прочитав, declares: «Да ...
Мне было лет пятнадцать. Летние каникулы, пошёл тусить на улицу. В трениках, майке, кедах. Ни карманов, ни шмоток, ни ключей — мамка дома, всё ок. И тут подваливают три лба, здоровые, как шкафы. А я — дрищ, дунь — улечу. Страшно, аж в штаны чуть не наложил. Подходят, нагло так: «Сиги есть? Бабки есть?» Я им: «Нету ничего». Они: «Найдём — пиздец тебе, всё отберём, на счётчик поставим». Я: «А если пусто?» Они: «Тогда сотку кинем, и вали с миром». Ну, думаю, выбора нет, соглашаюсь. В итоге — ни хрена не нашли, сотку не кинули, а пизды я всё-таки огрёб. Вот такая шикарная история, бери и учись.