Каждый из вас, безусловно, замечал: если зайти в сортир в гостях, там воняет говном. И запах такой, что сразу понимаешь: это не ты тут срёшь, не твой отец, не твоя мама, не твоя сестра, не твоя жена и не твой сын. Тут срут те, кто тебя позвал в гости, и ты это отчётливо ощущаешь. А если прийти в гости к другим друзьям и заглянуть в их толчок, там тоже пахнет говном. Но другим, ихним. И есть в этом что-то хорошее. Эта вонь как флаг семьи, как фамильный герб. В этом есть какая-то почти корпоративная культура. Я дал этому явлению более ёмкое определение — «копротивная культура». На данном этапе изучения этого интересного явления я сделал лишь один вывод: лучше всего пахнет там, где ты живёшь. Конечно, если с тобой не живёт твоя бабушка с расхуяренным годами кишечником или дед, который в войну неизвестно что жрал. И естественно, если у вас хорошее обоняние, вы всегда сможете безошибочно определить, забегает ли ваша жена к соседу или, например, шастает ли к вам соседский выблядок, чтобы отп...
В 2010 году стояла аномальная жара. Работала я тогда на кировской скорой, и ездили мы на «буханках» — УАЗиках, которые ничем не оборудованы и у которых окна нихера не открываются. Но это всё хуйня.
Приехали мы на вызов в СНТ. Там мужику на ноги ебанулся железный забор. Ноги стали похожи на фарш с торчащими обломками костей, и всё это, конечно, обильно кровило. Мужик уже начал белые тапки примерять. Мы, распиздяи, наложили жгуты, вкололи промедол и прямо на пол в машину погрузили больного. А пока мы занимались спасением, его жена собрала нам пакет с овощами, зеленью, домашней сметаной и яйцами.
Сдав больного в травму, мы оценили пакет, докупили колбасы и сделали окрошку на всю бригаду — врач, два фельдшера и водила. Сказано — сделано. На обеде наелись, а чтобы запасы не сожрали, забрали их в машину. Напомню, на улице было +40, а в машине на солнцепёке, наверное, все +60.
Ближе к вечеру мы доели окрошку, пока дежурили на пляже, и завалились спать около машины. Через два часа диспетчер дал нам вызов на роды в отдалённую деревню — ехать около двух часов.
Мы выдвинулись. Но по дороге, по очереди позеленев и покрывшись холодным потом, поняли, что надо отлучиться в лесок. Благо долго сидеть не пришлось, но остановок у нас было четыре или пять.
Приехали на место — оказалось, дамочка уже совсем рожает. Чтобы не принимать роды в поле в обосранных портках, мы решили остаться, принять роды, а потом ехать. Водителю строго наказали сидеть в машине — вдруг придётся срочно ехать. Он сидел.
У нас вроде всё уже прекратилось, может, отступило на адреналине, кто знает. Как оказалось, не у всех.
Выйдя из дома по локоть в крови, мы закурили. Водитель сидел в машине. «Пс, подойди пожалуйста», — сказал он. Я подхожу и чувствую некие нотки, доносящиеся из окна УАЗика. «Я обосрался», — констатировал он.
Спрашивать «почему», «зачем» и «как» я не стала. Не смогла. От абсурдности дня я просто села на землю около машины и начала истерично ржать.
К слову, ребёнка и маманю мы доставили целыми и невредимыми в роддом. Да и водителя родственники мамани отмыли, дали портки и даже чехол на сиденье пожертвовали.
Комментарии
Отправить комментарий