Знаете, есть вещи, которые время не лечит, а только бетонирует. Я закончил школу десять лет назад. И до сих пор я возвращаюсь туда мыслями. Не потому, что это было лучшее время, а потому что я был полным неудачником. Меня до сих пор бесит этот Ваня Ерохин. Я до сих пор помню, как он толкал меня в коридоре, как ржал над моими ответами у доски. И я до сих пор прокручиваю в голове сцены, где я ему отвечаю. Не тупо молчу, а смотрю сверху вниз и ставлю на место. Я придумал сотню вариантов идеальных диалогов, где я выхожу победителем. Но тогда, десять лет назад, я просто отводил взгляд и шёл к своей парте. И Катя Еотова. Светлая, недосягаемая. Я думал, если буду тихим и правильным, она заметит. А она замечала только Ваню. Самый яркий для меня школьный эпизод — это даже не выпускной. Это день, когда они с Ванькой трахались в лаборантской по химии, а я сидел в кабинете и делал вид, что читаю учебник по физике. Я слышал их смех и звуки за дверью, а сам просто впивался глазами в строчки, ничего ...
Жизнь — это принудительный труд. Поэтому жизнь — это рабство. Её преподносят как дар, но на деле она больше похожа на подневольную работу. Выживание не выбор — оно обязательно. Боль служит мотиватором, заставляя всё живое действовать. Удовольствие — награда, подкрепляющая поведение, связанное с выживанием. Телесные потребности и дискомфорт гонят человека в бесконечный цикл работы, где облегчение всегда временно — оно лишь перезапускает всё сначала. Тело использует боль и дискомфорт как инструменты. Потребности подаются не как напоминания, а как наказания — чем дольше их игнорируешь, тем сильнее они жгут. В ответ биология даёт вознаграждения: удовольствие от еды, секса, отдыха. Так создаётся система кнута и пряника, которая держит человека в ловушке. Выживание превращается не в выбор, а в биологическую обязанность. Голод — мучительная пустота. Еда приносит облегчение, но ненадолго: голод возвращается. Причём тело даже вознаграждает нас за еду — заставляет наслаждаться тем, что нас пораб...