Открылся рядом с работой фастфуд для вегетарианцев. Дай, думаю, зайду попробую. Купил веганскую шаурму — то есть ролл с чем-то там. Встал рядом с двумя девушками (Д1 и Д2), жую молча, почти доел — нифига не наелся. Одна из девушек мне улыбается. Я думаю: чего это она, лицо, что ли, соусом замазал? Д1: Как приятно, что нас всё больше. С понимающим видом киваю и понимаю, что ничего не понимаю. Я: Кого нас? Д1: Вегетарианцев. Д2: Ответственных людей. Я: Ааа… так я не веган. Д1 (с разочарованием вполголоса): Кааааак? Вторая была настроена решительнее. Д2: Тогда вы не имеете права здесь есть! Тут я почувствовал себя негром в Америке 50-х, когда на кафе писали «вход только для белых». Но всё-таки пытаюсь сгладить конфликт, не хотелось ругаться и портить настроение. Я: Ну, может, мне понравится, и стану одним из вас (ложь). Сейчас даже схожу за добавкой. Делаю шаг к раздаче, чтобы уйти от странного разговора и купить пожрать. Девушка 2 преграждает мне путь. Д2: Вот когда станете, тогда и прих...
Жизнь — это принудительный труд. Поэтому жизнь — это рабство. Её преподносят как дар, но на деле она больше похожа на подневольную работу. Выживание не выбор — оно обязательно. Боль служит мотиватором, заставляя всё живое действовать. Удовольствие — награда, подкрепляющая поведение, связанное с выживанием. Телесные потребности и дискомфорт гонят человека в бесконечный цикл работы, где облегчение всегда временно — оно лишь перезапускает всё сначала. Тело использует боль и дискомфорт как инструменты. Потребности подаются не как напоминания, а как наказания — чем дольше их игнорируешь, тем сильнее они жгут. В ответ биология даёт вознаграждения: удовольствие от еды, секса, отдыха. Так создаётся система кнута и пряника, которая держит человека в ловушке. Выживание превращается не в выбор, а в биологическую обязанность. Голод — мучительная пустота. Еда приносит облегчение, но ненадолго: голод возвращается. Причём тело даже вознаграждает нас за еду — заставляет наслаждаться тем, что нас пораб...