Знаете, есть вещи, которые время не лечит, а только бетонирует. Я закончил школу десять лет назад. И до сих пор я возвращаюсь туда мыслями. Не потому, что это было лучшее время, а потому что я был полным неудачником. Меня до сих пор бесит этот Ваня Ерохин. Я до сих пор помню, как он толкал меня в коридоре, как ржал над моими ответами у доски. И я до сих пор прокручиваю в голове сцены, где я ему отвечаю. Не тупо молчу, а смотрю сверху вниз и ставлю на место. Я придумал сотню вариантов идеальных диалогов, где я выхожу победителем. Но тогда, десять лет назад, я просто отводил взгляд и шёл к своей парте. И Катя Еотова. Светлая, недосягаемая. Я думал, если буду тихим и правильным, она заметит. А она замечала только Ваню. Самый яркий для меня школьный эпизод — это даже не выпускной. Это день, когда они с Ванькой трахались в лаборантской по химии, а я сидел в кабинете и делал вид, что читаю учебник по физике. Я слышал их смех и звуки за дверью, а сам просто впивался глазами в строчки, ничего ...
КАК Я УБИЛ ОМЕЖКУ
Признание в убийстве. Особо впечатлительные — сразу идите отсюда нахуй.
Всегда был альфачом из обеспеченной семьи. В школе — лидер класса. Девятый класс. Гормоны бушуют, девчонки всё чаще в юбках, все хотят ебаться и выёбываются друг перед другом.
Учился у нас один чушок — назовём его Алёша. Мы с компанией (ещё четверо одноклассников) его постоянно вытравливали: портфель в окно на уроке, банки в спину, плевки, запирали в женском туалете, били в лицо, давали лещей. Алёшенька жил весело. И мы тоже.
С нами тусовалась компания девчонок — с нашего класса и с параллели. С одной я мутил — назовём её Маша. Алёше она очень нравилась. Я это видел: он всегда смотрел на нас обиженным, попущенным взглядом, когда мы с Машей на последней парте целовались, обжимались, я лез ей в трусы.
Я сразу понял, что надо жёстко его подъебать.
На перемене стою, сосусь с Машей, жму за жопу — всё гуд. Проходит Алёшенька.
— Э, хуйло, стоять!
Он проигнорировал.
Маша смотрит на меня: «Ты чё от него хочешь?»
Я в ахуе от такой дерзости и ору вслед:
— Э, чмо, блять, я сказал — сюда нахуй!
Он подошёл к подоконнику, уткнулся в телефон.
Я подскочил, вмазал леща — телефон вылетел и разбился. Он что-то замямлил. Я ору:
— Слышишь, ты, сука, ахуевшая! Ты хуле меня игнорируешь, мразь?!
Подошли пацаны, девчонки, Машка… Но прозвенел звонок. Ничего не случилось. Я толкнул его в спину так, что чуть лбом в косяк не врезался. Он проигнорировал.
А я сижу и думаю: это говно что, бунт затеяло? Ну устрою я ему урок послушания.
Алёша всегда задерживался после уроков — был копушей, боялся встречать пацанов. Мы этим воспользовались.
Темно. Снег хуярит. Школа, крыльцо. Мы курим, решаем, что с ним делать. Я предлагаю отъебашить толпой, поставить на колени, заставить извиняться — и всё снять на мой тогдашний айфон 6S.
И тут он выходит.
Вы бы видели его ебало!
Я хватаю за капюшон, тащу за школу. Он брыкается, даже умудрился разбить мне губу. Пацаны налетели. Я уже повалил его — и началось. Били ногами по ебалу и телу прямо на крыльце.
Решили увести за здание. Доволокли — он сопротивлялся — и продолжили.
Он не сдавался. Меня это заебало.
— Держите его, — говорю пацанам.
Пошёл искать что-нибудь на снегу. Нашёл собачье говно.
Надел перчатку, взял комок, крикнул:
— На колени!
Подошёл, включил камеру на телефоне и начал размазывать замороженное говно по его морде.
Лёша пищал, весь в крови и соплях, плакал. Но деваться некуда.
В процессе измазал себе рукав. За это решил наказать его ещё жёстче.
Сорвал палку с дерева. Пока он блевал, мы сняли ему штаны и изнасиловали жопу этой палкой.
Он стерпел. Перестал плакать. Просто замолчал.
Я такого не видел. Взгляд изменился — будто внутри что-то сломалось.
Мы отпустили его.
Лёша вытер лицо, оделся и спокойно пошёл домой, будто ничего не было.
Мы с пацанами ахуели.
На следующий день его не было в школе.
На втором уроке объявили: Лёша повесился.
Весь класс в шоке. Мы — в панике. Решили молчать.
Потом приходили полицейские, психологи. Нас не раскусили. Все сказали, что не видели его после школы. Каким-то чудом съехали.
В одиннадцатом классе, на выпускном, я рассказал Машке всю правду — что это я, по сути, довёл его до этого.
В тот вечер она лишилась со мной девственности.
Комментарии
Отправить комментарий