КАК Я УБИЛ ОМЕЖКУ

Признание в убийстве. Особо впечатлительные — сразу идите отсюда нахуй.

Всегда был альфачом из обеспеченной семьи. В школе — лидер класса. Девятый класс. Гормоны бушуют, девчонки всё чаще в юбках, все хотят ебаться и выёбываются друг перед другом.

Учился у нас один чушок — назовём его Алёша. Мы с компанией (ещё четверо одноклассников) его постоянно вытравливали: портфель в окно на уроке, банки в спину, плевки, запирали в женском туалете, били в лицо, давали лещей. Алёшенька жил весело. И мы тоже.

С нами тусовалась компания девчонок — с нашего класса и с параллели. С одной я мутил — назовём её Маша. Алёше она очень нравилась. Я это видел: он всегда смотрел на нас обиженным, попущенным взглядом, когда мы с Машей на последней парте целовались, обжимались, я лез ей в трусы.

Я сразу понял, что надо жёстко его подъебать.

На перемене стою, сосусь с Машей, жму за жопу — всё гуд. Проходит Алёшенька.

— Э, хуйло, стоять!

Он проигнорировал.

Маша смотрит на меня: «Ты чё от него хочешь?»

Я в ахуе от такой дерзости и ору вслед:

— Э, чмо, блять, я сказал — сюда нахуй!

Он подошёл к подоконнику, уткнулся в телефон.

Я подскочил, вмазал леща — телефон вылетел и разбился. Он что-то замямлил. Я ору:

— Слышишь, ты, сука, ахуевшая! Ты хуле меня игнорируешь, мразь?!

Подошли пацаны, девчонки, Машка… Но прозвенел звонок. Ничего не случилось. Я толкнул его в спину так, что чуть лбом в косяк не врезался. Он проигнорировал.

А я сижу и думаю: это говно что, бунт затеяло? Ну устрою я ему урок послушания.

Алёша всегда задерживался после уроков — был копушей, боялся встречать пацанов. Мы этим воспользовались.

Темно. Снег хуярит. Школа, крыльцо. Мы курим, решаем, что с ним делать. Я предлагаю отъебашить толпой, поставить на колени, заставить извиняться — и всё снять на мой тогдашний айфон 6S.

И тут он выходит.

Вы бы видели его ебало!

Я хватаю за капюшон, тащу за школу. Он брыкается, даже умудрился разбить мне губу. Пацаны налетели. Я уже повалил его — и началось. Били ногами по ебалу и телу прямо на крыльце.

Решили увести за здание. Доволокли — он сопротивлялся — и продолжили.

Он не сдавался. Меня это заебало.

— Держите его, — говорю пацанам.

Пошёл искать что-нибудь на снегу. Нашёл собачье говно.

Надел перчатку, взял комок, крикнул:

— На колени!

Подошёл, включил камеру на телефоне и начал размазывать замороженное говно по его морде.

Лёша пищал, весь в крови и соплях, плакал. Но деваться некуда.

В процессе измазал себе рукав. За это решил наказать его ещё жёстче.

Сорвал палку с дерева. Пока он блевал, мы сняли ему штаны и изнасиловали жопу этой палкой.

Он стерпел. Перестал плакать. Просто замолчал.

Я такого не видел. Взгляд изменился — будто внутри что-то сломалось.

Мы отпустили его.

Лёша вытер лицо, оделся и спокойно пошёл домой, будто ничего не было.

Мы с пацанами ахуели.

На следующий день его не было в школе.

На втором уроке объявили: Лёша повесился.

Весь класс в шоке. Мы — в панике. Решили молчать.

Потом приходили полицейские, психологи. Нас не раскусили. Все сказали, что не видели его после школы. Каким-то чудом съехали.

В одиннадцатом классе, на выпускном, я рассказал Машке всю правду — что это я, по сути, довёл его до этого.

В тот вечер она лишилась со мной девственности.