Бар «Стрёмный закуток» К основному контенту

Последние публикации

Открылся рядом с работой фастфуд для вегетарианцев. Дай, думаю, зайду попробую. Купил веганскую шаурму — то есть ролл с чем-то там. Встал рядом с двумя девушками (Д1 и Д2), жую молча, почти доел — нифига не наелся. Одна из девушек мне улыбается. Я думаю: чего это она, лицо, что ли, соусом замазал? Д1: Как приятно, что нас всё больше. С понимающим видом киваю и понимаю, что ничего не понимаю. Я: Кого нас? Д1: Вегетарианцев. Д2: Ответственных людей. Я: Ааа… так я не веган. Д1 (с разочарованием вполголоса): Кааааак? Вторая была настроена решительнее. Д2: Тогда вы не имеете права здесь есть! Тут я почувствовал себя негром в Америке 50-х, когда на кафе писали «вход только для белых». Но всё-таки пытаюсь сгладить конфликт, не хотелось ругаться и портить настроение. Я: Ну, может, мне понравится, и стану одним из вас (ложь). Сейчас даже схожу за добавкой. Делаю шаг к раздаче, чтобы уйти от странного разговора и купить пожрать. Девушка 2 преграждает мне путь. Д2: Вот когда станете, тогда и прих...

В 1980-х я был высокопоставленным наёмным работником в индустрии пачинко в Осаке, занимался дизайном и рекламой. У меня была жена и двое детей, и большую часть недели я пил — много.

В то время быть фанатом аниме в Японии было социально нормально, даже для взрослых. Популярными сериалами были «Урусей Яцура», «Мобильный костюм Гандама», «Космический линкор „Ямато“», «Капитан Цубаса», «Доктор Сламп», «Кинникуман», «Кулак Северной звезды» и «Кошачий глаз». Многие коллеги тоже смотрели аниме или читали мангу, и в офисе открыто обсуждали последние серии — особенно «Гандама» или «Хокуто но Кена». Никто не считал это странным или детским.

Однажды, в начале 80-х, я был на аниме-конференции в Нагое. Напился и вышел покурить. Стоя на улице, увидел поножовщину на другой стороне дороги. Не узнал участников, не подошёл — из страха быстро ушёл. В спешке оставил редкую плюшевую игрушку «Кинникуман», купленную днём.

Дойдя до конца улицы, понял: не могу без неё. Вернулся. К тому времени приехала полиция, подозреваемого уже не было. Меня остановил офицер и спросил, что я тут делаю. Я объяснил, что потерял плюшку, и показал, где она лежала — рядом с сигаретным автоматом.

Полицейские задали ещё пару вопросов, проверили документы — и отпустили с игрушкой. Я вернулся в отель один и так и не рассказал жене, что случилось.

Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

Общежитие №3 знало Елену Ивановну как добрую, почти святую женщину. Она пекла пирожки с капустой и яйцами, угощала студентов, подкладывала еду тем, у кого не было денег, и даже сквозь зубы пропускала после комендантского часа тех, кто загулял. Все любили её, а она всех — даже пьяниц и хулиганов. Но её сына, Егора, никто не понимал. Он жил в общежитии бесплатно — по блату, конечно. Мать закрывала глаза на его выходки, но в последнее время даже она, казалось, переставала терпеть. Егор не делал ничего особенного: не воровал, не дрался, даже не буянил. Он просто ссал в раковину. Сначала это было в душевой. Ребята просыпались, шли умываться — а там вонь, жёлтые разводы. Кто-то пытался отмыть, но Егор возвращался и наливал свежей порции. Его ругали, угрожали, но он лишь пожимал плечами: «Ну пописал, бывает». Потом он перешёл на кухню. В тот вечер общежитие гудело как растревоженный улей. В раковине лежала гора посуды — студенты готовились к завтраку. А среди тарелок, прямо на чью-то чашку, Е...
Почему некоторые радикальные феминистки пытаются оскорбить парней словом «спермобак»? Ведь в бензобак наливают бензин через пистолет из бензоколонки. То есть, если подумать логически, парни — это «спермоколонки», а вот девушки как раз и есть «спермобаки». Надеюсь, за эти логические размышления меня не отменят.