Я сделал вазэктомию и спустя некоторое время встретил девушку. Она была милой и симпатичной, но её эгоизм представлял собой большую проблему. Ей было уже 32, и я буквально слышал, как тикают её биологические часы. Тем не менее, с ней было хорошо в постели, она не утомляла и была в целом приятна в общении.

Я НЕ сказал ей о вазэктомии и всегда использовал презервативы, чтобы уберечься от ЗППП. Она, очевидно, сделала вывод, что я использую их, чтобы предотвратить беременность. Вот идиотка.

Итак, мы встречались пару месяцев. Я никогда не заводил разговоров о том, что мы должны взять на себя обязательства друг перед другом, а у неё такие мысли время от времени всплывали. Для меня это были обычные отношения, хоть и доставляющие удовольствие. Для неё — как я вскоре выяснил — они были началом цепочки событий, которые должны были изменить её жизнь и которые она тщательно спланировала.

Через четыре месяца после начала отношений она заявляет, что беременна. Говорит, что якобы порвался презерватив и что мы теперь должны пожениться «ради ребёнка». Она возбуждена до предела. Теперь внутри неё сидит ребёнок, и она думает, что уже нашла себе покорного спонсора (меня), который будет оплачивать её трёхкилограммовую ренту.

Я в таком же возбуждении — мне пора её обломать. Я понял, что она переспала с каким-то гопником и залетела от него. Всё-таки хорошо, что я использовал презервативы! Ещё лучше то, что я никогда не доверял женщинам, думающим своей маткой.

Я пару дней «обдумывал всё это», затем встретился с ней и сказал, что не хочу никаких детей и что она должна сделать аборт. Я знал, к чему всё идёт, и совершенно не хотел этого. Она впала в бешенство — начались нападки на меня и мою мужественность, а ещё угрозы подать в суд. Я наслаждался каждой минутой этой склоки.

Я оставил её побурлить на пару дней в одиночестве. Она оставляла мне угрозы на автоответчике и слала оскорбительные письма, читая которые, я скатывался под стол от смеха.

Пришло время нанести удар. Пока она бурлила, я занимался делами. Первым делом получил нотариально заверенную копию заключения уролога, который сделал мне вазэктомию. Затем нотариально заверил результаты ДВУХ тестов, показывающих «негативный результат исследования спермы» и доказывающих мою бесплодность — что я «стреляю вхолостую». В конце я получил письмо от адвоката, подтверждающее, что он ознакомился со всеми документами и готов начать делопроизводство против этой женщины, если она продолжит доставать меня по этому поводу. Также там было сказано, что мы готовы сделать тест на ДНК, чтобы опровергнуть отцовство.

Я встретился с ней у неё дома, принёс цветы и пару безделушек как символ того, что готов примириться и взять на себя обязанности по ребёнку. Но в кармане у меня лежали подготовленные документы.

Она вся в предвкушении — всё идёт по её плану. Ну, или ей так казалось. Мы поговорили о будущем, неплохо потрахались. В тот момент, когда я уже собирался уйти, я задал ей вопрос на миллион: «Ты уверена, что это мой ребёнок?»

У неё опять сносит крышу от ярости, и я даже знаю почему: все её планы разрушатся, если будет хоть какое-то сомнение в моём отцовстве. Она начинает истерить: как я смею сомневаться в её моральных принципах? Я её что, шлюхой считаю? Я просто пытаюсь ускользнуть от ответственности — ко-ко-ко, кудах-тах-тах.

Я пытаюсь сохранять спокойствие. Мне стыдно за неё, но, так как она не затыкается и это могут услышать соседи, я прошу её зайти обратно и присесть. Она садится на диван, уже немного успокоившись. Она смотрит на меня с таким видом оскорблённой невинности, который только женщина способна изобразить. Она думает, что я попался и что её план сработал на все сто. Она опутала себя паутиной лжи и обмана, но я вот-вот разрублю её парой жалких бумажек.

Медленно я сую руку в карман, достаю три бумаги и неспешно разворачиваю. Затем говорю: «Ты в полной жопе». Ничего не меняется в её взгляде — она даже представить не может, что я для неё приготовил.

Я продолжаю: «Я бесплоден».