Присел сегодня утром на толкан. Срать особо не хотелось, но поскольку я сру каждое утро, решил традицию не нарушать и немного поднатужился. Говно выходило очень неохотно, в виде каких-то бараньих кругляшек. Спустя минут пять такого натуга на жопу я почувствовал боль в заднем отверстии, и все мои мысли направились только туда. Меня бросило в холодный пот, и эта боль заставила меня оцепенеть. Ничего подобного я никогда не испытывал. Через какое-то мгновение я осознал, что мне становится очень плохо. Меня охватила слабость, дыхание стало поверхностным, пульс пропал. Я встал с толчка, едва успев смыть. Глаза начала застилать чёрная пелена, и я погрузился во тьму. Я был в сознании. Я мыслил так же трезво, как и прежде, но чувствовал, что жизнь во мне заканчивается. Приложив руку, я ощущал еле слышные удары сердца, повторяющиеся раз в несколько секунд. Инстинктивно я начал шагать взад-вперёд и делать разные махи руками, чтобы хоть как-то заставить сердце работать. Мрак, окутавший меня, всё н...
Зоопарк
Дмитро Худолеев
В понедельник утром директор зоопарка собрал всех сотрудников и ошарашил новостью:
— Господа, к нам едет ревизор!
— Какой ещё ревизор? — всполошилась завхоз Танька-Декларация. — Да у нас у приматов вместо бананов морковь, а у сотрудников вместо моркови чёрная икра…
Танька, конечно, врала. Чёрную икру ела только она и её дети, которые, если верить налоговой, жили исключительно на одну зарплату.
— Да плевать на бананы! У меня бабуинов нет! Четыре штуки, гималайские, месяц назад я их Гаврилычу на шашлык продал! — рявкнул директор так, что зазвенели окна и яйца у сторожа Никитича.
Для справки: Гаврилыч — кум директора, крупная шишка в краевом правительстве. На юбилей ему захотелось сафари, и директор не смог отказать. Всех четверых бабуинов вывезли ночью в милицейском уазике за город и выпустили в лес. Гаврилыч два дня гонялся за ними с винтовкой и завалил троих. Четвёртого так и не нашли. Директор сначала переживал, а потом снова запил.
Того последнего бабуина случайно заснял на телефон школьник-онанист Петров, который прогуливал физру. Размытые кадры попали в интернет как очередное доказательство двух фактов: снежный человек существует, а Петров — извращенец.
— Если ревизор пронюхает, что бабуинов нет, мне хана. А вам, дорогие мои, и вовсе жопа! Все пойдёте комаров кормить на лесоповал. Особенно ты, Никитич! — продолжал директор.
— А я-то что? — возмутился Никитич, который только вчера вышел из недельного запоя.
— Как будто я не знаю, что вы с Танькой по ночам вытворяете! Срамота! Сам не женат, а детей трое!
— Почему трое? — всполошилась Танька. — У меня же двойняшки…
Директор понял, что сболтнул лишнее, и перевёл стрелки:
— Короче, если срочно не найдём четырёх бабуинов, этот месяц станет для нас последним.
В кабинете повисла тишина. Я тихонько кашлянул и сказал:
— А кто сказал, что гималайские бабуины должны быть похожи на приматов? Это же вымирающий вид.
— Не понял, — нахмурился директор.
— Можно взять четырёх гомосапиенсов, раздеть их догола и посадить в клетку.
— Да где мы столько пидарасов найдём! — возмутился Никитич. — Здесь же не Москва…
— Заткнись, дебил! — хором рявкнули директор и Танька. — Михалыч, ты гений! Но где взять гомосапиенсов?
— А вот это уже ваша головная боль, — ответил я. — В конце концов, только я здесь ничем противозаконным не занимался.
Может, я и врал, может, нет. Единственное, за что мне было стыдно, так это попытка научить гималайских бабуинов читать. То ли методика была неправильной, то ли материал ни к чёрту не годился, но проект провалился. Бабуины научились только рвать азбуку на листочки и использовать их по прямому назначению. Врач тётя Зоя объяснила это врождённым чувством брезгливости.
Весь день директор с Танькой искали кандидатов. Сначала хотели взять студентов из политеха, но тётя Зоя отказалась — они не прошли флюорографию и могли заразить приматов. Потом подумали про милиционеров (спасибо Гаврилычу), но Танька сказала, что это пахнет Колымой. Остался последний вариант.
Во вторник утром на планёрке директор объявил:
— Бабуинами будут наши сотрудники! Список: сторож Никитич, тётя Зоя, завхоз Танька-Декларация и ты, Михалыч.
— А почему я? — снова взвыл Никитич.
— Потому что ты из всех нас больше всех на бабуина похож. Да ещё и трудовиком в школе пять лет отпахал!
Рано утром в среду мы вчетвером, простившись с одеждой и прикрываясь руками, зашли в пустые клетки.
— Это что за срамота! — возмутился директор. — Бабуины жопы руками не прикрывают!
— Да если бы только жопы… — всхлипнула Танька. — У меня же дети…
— Лучше неделя стыда в клетке, чем пять лет в Ныробе, — отрезал директор.
Сам он при этом прикрутил к клетке новую табличку: «Homo babuinis himalauis. Человекоподобные гималайские бабуины. Вымирающий вид, занесён в Красную книгу. Не фотографировать! Не кормить! Не дразнить! Не поить!» Последний пункт явно был для Никитича, который умудрился пронести в клетку чекушку.
Гости из Москвы весь день пили с директором водку, а мы привыкали к наготе. Школьники, среди которых наверняка был Петров, особенно долго пялились на Таньку. Никитич к вечеру напился и начал выть песни Киркорова.
Ночью он проснулся и первым делом изнасиловал Таньку. Она кричала, но никто не услышал — Никитич же сторож. Под утро добрался и до тёти Зои.
К четвергу мы уже вжились в роль: ковырялись в задницах, громко пердели и ржали. Посетителям особенно нравилось, когда Никитич прижимался задом к прутьям и обрызгивал всех кусочками кала.
Ночью сексуальные фантазии Никитича повторились. На этот раз Танька и тётя Зоя уже не сопротивлялись.
В пятницу с бодуна комиссия прошлась мимо клеток, посмотрела, как Никитич блюёт вчерашним пирожком, и пошла опохмеляться.
А я всё это время просто ел. Так вкусно и сытно я не питался с младенчества. За два дня набрал три килограмма. Оказывается, бабуинам в клетке живётся лучше, чем экскурсоводу.
В субботу мы дружно грызли морковь, которую Танька выменяла на вагон бананов, и ждали, когда комиссия свалит в Москву.
В воскресенье утром московские гости улетучились вместе с парами Hennessy XO. Фарс, казалось, закончился.
Но он только начинался.
Директор заявил, что потерял ключ от клетки, и попросил подождать до понедельника. Потом до вторника… Из-за слухов о «недостающем звене между человеком и обезьяной» в зоопарк повалил народ. Моя ставка экскурсовода пустовала, но директора это не волновало. Все шли смотреть только на нас. Мы уже спаривались днём на глазах у посетителей, среди которых постоянно мелькал этот сука Петров.
Слухи дошли до университета. Кафедра зоологии прислала учёных изучать феномен. Нас прописали надолго.
Хотя я не вижу в этом трагедии. Никитич и так был бабуином, просто теперь перестал притворяться. Танька и тётя Зоя всегда жили по законам содомии и гоморры. А я…
На днях ночью я понял, что надо подкинуть директору идею увеличить численность бабуинов. Не ждать девять месяцев, а сразу найти новых добровольцев. Хотя бы самого директора — ему бы я с удовольствием объяснил законы джунглей. Петрова-онаниста, Гаврилыча, ревизоров, профессоров, студентов, милиционеров, политиков, журналистов, Собчак с её ребятами, Светку Букину… Да мало ли бабуинов по миру ходит?
P.S. Из выпуска вечерних новостей: «Вчера на окраине города прохожие обнаружили человекоподобного примата. В руке у него была истрёпанная азбука, а на заборе мелом было написано слово „Свобода“. Прибывший наряд милиции вынужден был застрелить животное».
Комментарии
Отправить комментарий