КЛЕЩИ ВЫБИРАЮТ ЖЕРТВ С ВКЛЮЧЁННЫМ VPN

Смерть приближалась. Он изо всех сил старался верить, что справится с этой проклятой болезнью, и ему почти удавалось. Но голову от подушки он отрывал всё реже, а окружающего почти не замечал. В разговорах он уже не участвовал — губы и язык не слушались.

Что он мог, так это вспоминать. Снова и снова переживать свои пятьдесят с небольшим. Детство: переезды с отцом из гарнизона в гарнизон, школа, первая любовь. Потом армия, институт, работа, жена. Двадцать лет счастья, а потом... Потом болезненный разрыв и довольно грязный развод. В тот момент всё и начало рушиться: семья, работа, деньги, идеалы, страна. Всё к одному — к ничему хорошему. Затем были попытки жить. Только попытки.

Пятьдесят — это не много. Но и не так уж мало. Всякое бывало. Уходя на флот, оставлял девчонку. Вернулся через четыре года, а она замуж выходит. Её мать меня и пускать не хотела — думала, драку с женихом устрою.

А на флоте одному и правда по физиономии со всей дури врезал. Кулаком в говне. В это говно нас командир послал — канализацию чинить. А тот мне заявил, что не полезет — не так воспитан. Поперевоспитывал. Он тогда...

Хорошая была у нас собака в Дальнем, в Китае. Отца перевели на Украину, а Джека с собой взять было нельзя. Он за поездом бежал, а мы его камнями отгоняли. Чёрт, да что с головой происходит? Всё путается: думаю о Джеке, а вижу Борьку. Борька лучшим другом ещё в школе был. И ещё Вовка. Мы вместе и в классе, и на танцы, и за девочками, и в кино. А сколько я хороших фильмов посмотреть успел. А первый приз в дипломатической академии по вальсу? Ах, венский вальс, венский вальс...

Да! Мама моя, когда сигареты в форме нашла — я в отпуск с флота приезжал — так и села: «Ты что, сынок, куришь?» С тех пор ни одной сигареты. А пить бросил зря — Светку потому и потерял. Всё наука дурацкая — кому она теперь?

А с Женькой из детского сада шли, пошли смотреть «Землю Санникова». А мне говорят: «Что-то у него взгляд больно осмысленный, чтобы без билета». А я: «А что ж ему, дураком быть?» А потом в Бологое с ним к дяде Пете в рубашке... нет, рубашку на день рождения отвезли! В избе под гармошку такие пляски, а Женька на печке сидел. Чёрт, на какой печке? О чём я?

Любаша здесь была. Где-то. Борща хочется. Надо позвать. Кого? Губы не шевелятся. Наши стоят безголовые. Борща, боже, как сильно хочу. Сейчас ещё сильней. Ещё. Ещё что? Как жарко. Господи, кто я?!

Ему показалось, что темнота и тишина длились целую вечность. Вдруг прямо перед глазами возникли буквы, и голос, пронизавший всю его суть, произнёс: «Игра окончена. Ваш результат — шестьдесят процентов возможного».

Дрожащие руки сами потянулись к шлему. Сняв его, он начал оглядываться. Понимание происходящего понемногу возвращалось.

— Шестьдесят процентов? Я что, опять не прошёл на следующий уровень? Чёрт возьми!

— Шестьдесят? — воскликнул толстяк, поднимавшийся из соседнего кресла. — Да тебе повезло! У меня всего тридцать девять, и это ещё лучше, чем в прошлый раз.

— Ну, у меня в прошлый раз тоже хуже было, но я надеялся всё-таки до семидесяти пяти допрыгнуть.

— И сразу на другой уровень перейти? Ха, тут вся планета по креслам сидит и редко у кого что выходит, а ты сразу захотел? Очков на двадцать вверх? Ну ты ляпнул!

— Слушай, ты практически сразу после меня вышел. Я тебя там не знал?

— Тшш, ты что, ты что? Знаешь же, что запрещено спрашивать. А вдруг я тебя там убил, а ты меня здесь прикончить за это захочешь?

Он вышел из огромного здания и оглянулся на переливавшиеся огнями всех цветов необычайной величины буквы:

КОРПОРАЦИЯ «ЖИЗНЬ». ПОДНИМИТЕСЬ НА СЛЕДУЮЩИЙ УРОВЕНЬ НАШЕГО НОВОГО ДВИЖКА — ТАКОГО ВЫ ЕЩЁ НЕ ВИДЕЛИ!

Внизу, под рекламой, хлопали многочисленные двери — люди входили и выходили беспрерывно. Он тоже придёт сюда снова. Завтра заскочит после работы. Обязательно.