Жил-был интроверт. Нормально жил, как все интроверты. Задротил в Доту, курил Gitane и слушал Björk. Всё было бы заебись, но попалась ему однажды тян. Тян была не Джессика Альба, но ничего собой. И даже глаза вроде ясно-голубые.

Интроверт не сразу её разглядел — слишком был занят Дотой. А когда разглядел, почувствовал странное, незнакомое шевеление в джинсах. И понеслось: звонки, цветы, прогулки. Однако тян, как и положено всем тян, занесла интроверта в пустынную и злоебучую френдзону. И что бы он ни предпринимал, погрязал он в этой френдзоне, как в сыпучих песках. И становился для тян всё лучшим и лучшим другом.

И вот однажды, когда они сидели в кафе, интроверт совершенно случайно с шумом выпустил газы. Тян, конечно, возмутилась: «Как так-то?» Интроверт так сконфузился, что не мог ничего сказать в ответ. И вдруг, неожиданно для самого себя, выпалил:

— Ну и что? Ты мне ведь не баба, а друг! А я при друзьях не стесняюсь так делать.

Тян открыла было рот, но осеклась на полуслове, сражённая справедливостью замечания.

В голове интроверта созрел хитрый план.

И тут понеслось. Он стал при тян отрыгивать, пердеть, размахивать трёхдневными носками, бегать с болтом в руках, обсуждать свой подзалупный творожок. В общем, вёл себя с каждым днём всё дружественнее и дружественнее.

План сработал. Тян в отчаянии ему дала.

У них родилось трое детей. Молодая семья переехала жить к бабушке в Саратовскую область. И там, погожим весенним вечерком, молодой отец переебашил всю династию, включая себя самого, из охотничьей двустволки, дабы хоть как-то развеять апатию, вызванную синдромом достигнутой цели.