Это был ничем не примечательный день. Я, как обычно, вышел из дома, предварительно перекусив какой-то залупой, и отправился на пары в шарагу. Сев в мрачную маршрутку и передав за проезд, я погрузился в свои мысли, предвкушая, что меня ждёт. Дорога обычно занимала около часа, поэтому я решил немного подремать.

Мой сладкий сон прервала внезапная боль в животе. Я решил повторить трюк с видоса «Папа Карло, выручай!», который посмотрел вечером накануне. Набрав достаточное количество воздуха в рот, я смачно рыгнул в себя — то есть не открывая рта — а потом повторил три раза. На мгновение я ощутил экзистенциальное блаженство, сравнимое с постижением даосизма, буддизма и адвайты-веданты. Минут десять я спал с открытыми глазами, и голос шептал мне: «Брахман реален, мир нереален, упанишад — тат твам аси».

Но сие блаженство прервалось острой нарастающей болью где-то по центру живота. Я схватился одной рукой за высокую спинку кресла, а другой за живот и посмотрел вдаль. Про себя я подумал: «Неужели это мой конец?»

Всё, что было дальше — звуки колыбели и странное греющее чувство. Тепло растекалось по всему телу, но особенно тепло было моей заднице — словно приложили грелку.

Да. Я обосрался.

Однако говно было на моей стороне и не вытекло по штанине. Оно плотно засело в трусах. Очнулся я лежа на соседнем кресле — на котором, к счастью, никого не было. В маршрутке было человека четыре-пять от силы, включая меня. Это спасло меня от позора.

Поняв, что до шараги я не доеду, я направился в Макдональдс. Поесть? Нет, увы. Быстрым шагом я зашёл в туалет. И когда снял штаны, меня ожидал настоящий пиздец. Аккуратно спустив труханы, я швырнул их в урну не раздумывая. Куча дерьма смачной струёй обмазала стену. Мне понадобился целый рулон бумаги, чтобы отскоблить засохшую к тому времени парашу, намертво прилипшую к моей жопе.

Сделав дело, я гордо натянул штаны и нажал кнопку слива. К моему удивлению, вода журчала всё громче и громче. Затем она стала подниматься с комками использованной туалетной бумаги. Я сделал лицо Джеймса Бонда и вышел с хладнокровным спокойствием, оглянувшись лишь раз. Я узрел тонкую полукоричневую струйку воды, вытекающую сквозь дверь туалета, и лица людей, которые успели это заметить.

В тот день на мне был галстук, и я первый раз в жизни его поправил. Я ощутил настоящий катарсис.