Двери открываются. Вальяжной походкой незнакомец без рубля в кармане заходит в автобус. Лёгкими шагами он проходит к дальним перилам у окна, уставившись в стекло.

«Вот он, кондуктор», — подумал человек, едва не встретившись с ним взглядом.

«Вы за проезд передавали?» — внезапно спрашивает пожилая женщина хамоватым тоном, сократив дистанцию вмиг.

«Передавал».

Молчание. Кондуктор, не дождавшись билета, отправилась дальше вдоль кресел. Луч света, упавший на лицо незнакомца, осветил гримасу наслаждения. Он понял: час настал. Великая сила покерфейса и наглого пиздежа, ниспосланная всевышним, принадлежала ему по праву сильного.

Так началась его история.

Нужно было имя. На ум приходил только «заяц», но единственное, что умеют зайцы — бежать, надеясь, что преследователь потеряет след. Тут же всё иначе. Так и появился Оборотень. Едва ли тот, кто нападает без злого смысла, пожирая плоть в ярости. Здесь он лишь образ, символ во мраке.

Вот прошёл уже месяц, а за проезд в автобусе не было отдано ни копейки. Надо было что-то ещё. Быстрее. Удобнее. И тогда, боковым зрением заметив маршрутку, Оборотень поплёлся вслед. Очередь из пятнадцати человек не была помехой. Скорее подспорьем.

Усевшись в конец салона, он ждал начала. Через пару минут водитель в ярости повернулся лицом в салон и прокричал: «Кто один не передал? Передаём за проезд!»

Жалкий люд искал зайца. Безумными глазами они рыскали в поисках желанной добычи, предвкушая пользу от поимки негодяя. «Вы передавали?» — спросил Оборотень у сидящего рядом мужчины, изобразив удивление.

«Да, а вы?» — последовал ответ.

«Ещё на входе», — ответил незнакомец, закутанный в длинное чёрное пальто.

Немного поворчав, водитель тронулся. Путь домой был сыром без мышеловки. Однако совсем бесплатно ездить каждый раз не удавалось. Приходилось сокращать сумму в следующие разы примерно на десять рублей — ведь могли догадаться. Хотя как? Это уже не важно.

Прошёл ещё месяц таких поездок. И тогда Оборотень решился на смертельный трюк: сократить сумму проезда ровно наполовину, до чётного числа. Люди ездили за сорок. Он — за двадцать.

Неудача настигла бывалого оборотня сразу. Очереди не было, не считая женщины лет тридцати на вид. Сев напротив неё, он достал двадцать рублей, пока она — сорок.

«Давайте я передам», — настоял незнакомец.

«Хорошо», — ответила женщина и протянула мелочь.

Медленной походкой он направился по узкому проходу к кабине водителя. Рассчитавшись, Оборотень сел, глубоко вздохнув, ожидая, что будет. Из-под зелёного тюля выглянул водитель и пристально, секунд тридцать, посмотрел сначала на меня, потом на женщину.

«Не хватает двадцати рублей», — сказал он.

Тогда и завязался разговор.

Он: «Возможно, вы ошиблись. Я передавал сорок».

Она: «И я тоже!»

Водитель: «Не может такого быть. У меня на руках шестьдесят рублей».

Он: «Вы же сорок передали?»

Она: «Да. А вы сколько?»

Он: «Тоже сорок. Не знаю, в чём проблема».

Водитель: «Ещё скажите, что это я украл! Войдут, сами обсчитаются, а потом глаза таращат и доказывают с пеной у рта свою правоту».

Она: «Ой, всё! Не хочу даже слушать».

Далее, обмолвившись с незнакомцем, что всякое бывает, она доплатила ещё двадцать рублей.

Весь мир стоял на краю, глядя вниз, в чёртово пекло. Все эти либералы, интеллектуалы, сладкоголосые болтуны. И отчего-то вдруг никто не знал, что сказать. Подо мной этот ужасный город вопил как скотобойня, полная умственно отсталых детей. А ночь воняла блудом и нечистой совестью.