Привет! Это будет длинная история о том, как я лежал в психушке. Я решил рассказать о всех ужасах российского лечения без блогерских прикрас и историй про «мне так помогло». Пиздежь. Русская психушка — хуже тюрьмы. И сейчас я объясню почему.

Почему я туда попал (можно пропустить, если не интересно)

Много лет я терпел издевательства и буллинг от родителей, одноклассников, сверстников, учителей и всех, кому не попадя. Я был супер тихим и застенчивым ребенком, поэтому надо мной издеваться было прикольно: сдачи я дать не мог, а рассказать — тем более, потому что это «не по понятиям». Я, как и многие подростки, глушил депрессию в видеоиграх. Только там я чувствовал себя живым и полезным. Но матери и отчиму это не нравилось: получать удовольствие от жизни — не канон. Я получал еще и за то, что сижу сутками за компом.

Тогда я начал вымещать злость на себе и занялся селфхармом (не самое умное решение). Но почему-то легче реально становилось. Однако от окружающего сумасшествия это не спасло. Я окончательно дал ебу, начал слышать голос в голове, видеть галюны и утопать в своем сознании, как в отдельном мире. Тогда я думал, что это нормально, но забегая вперед: если вы обнаружили у себя подобное — вы шиз, а не нормис.

Поняв, что так жить нельзя, я после школы пожил еще немного. Когда в очередной драке отчим сломал мне палец, я понял — так жить нельзя. Взял пожитки, продал все скины в КС и уехал к бабуле в другой город. Устроился на работу, начал жить полноценную жизнь (как мне казалось). Но меня не отпускали депрессия, галюны и уже голоса в голове. Все чаще, приходя домой после смены, я срывался по любому поводу и говорил, что хочу повеситься. Смысла жить я не видел.

Ситуация стала патовой: на работе я ходил как контуженый, существовал где-то в голове и представлял, как затягивается петля. От этого я получал дичайшее удовольствие. От осознания, что могу решить все проблемы разом, мне становилось легче, и я чувствовал сладкий вкус во рту. Пиздец, одним словом.

Тут еще и с армией проблемы накатили — тоже ударило по моралке. После очередной ужасной ночи я отправился к городскому психиатру и пожаловался на голоса. Беседовали мы недолго — минут шесть-семь. Врач сказал: «Приходи завтра с бабушкой (она мой единственный родственник), там посмотрим». Я, конечно, прифигел: «Зачем? Я совершеннолетний». Но ничего не сказал.

На следующий день заходим в кабинет с бабулей. Врач, увидев ее, говорит: «Ну либо мы сейчас ложимся добровольно, либо его менты скрутят и увезут принудительно. Он в предсуицидальном состоянии, одного нельзя оставлять». Ну-с, пришлось подписать бумажки и готовиться к больничке.

Заселяемся

Больничка в Краснодаре, я там вообще город не знаю. Приехали с бабулей на место. Больничка рядом с каким-то военным колледжем — мне показалось смешным, буквально забор их разделяет. Чтобы попасть за ограждение, где корпуса с отделениями, надо получить пропуска и подписать доп. документы. Казалось бы: ну что такого? Подписал и ложись. Да хуй там! Вы подписываете кипу бумаг о том, что «не имеете претензий к персоналу», и другие из разряда «если с тобой что-то случится — мы не виноваты» и «будешь лежать, пока не вылечим». Вы вообще понимаете, что это за пиздец? Очевидно, нет.

Ваше состояние оценивает комиссия, и только она решает: выйдешь ты из этого ада или нет! Пара неудачных шуток — и ты лежишь еще месяц в этом санатории. К пункту «если с тобой что-то случится — мы не виноваты» мы еще вернемся.

Меня повели на базовый осмотр и шмон. Осмотрели конечности на предмет порезов. Я не резался неделю, но царапки были видны — сделали пометку, которая решила мою судьбу. Вещи осмотрели. Бритвы и всё острое отобрали, сказали, что будут выдавать. Часть обычных шмоток не разрешили взять без причины. Всё, что удалось забрать, тщательно осмотрели: вытянули все веревки и ремешки. Самое смешное — моего плюшевого зайчика, которого я таскаю с детства, взять не разрешили! Блядь, игрушку не разрешили! Я расстроился, конечно. Телефон, без которого я жить не могу — мое общение буквально этот кусок стекла, — тоже забрали. Сказали, будут выдавать раз в неделю на 15 минут для созвона с родней.

Закончили осмотр. Меня вывели к бабуле, я попрощался, взял остатки шмоток — и меня повели в отделение. Ох, сука. Это было острое отделение, блядь.

Точка невозврата

Передо мной встала огромная дверь, как ворота. И больше ничего. Стало страшно. Когда ее открыли, я понял одно — мне пизда. Дальше были огромные решетки, запертые на ключ. Ко мне подошел еще один санитар, снова порылся в вещах, потом сказал проходить в наблюдательную палату.

Когда вы входите в отделение, вас встречает милый покрашенный зал с книгами, картинами, пуфиками и большим столом. Я подумал: «Ну, не так уж плохо». Но скажу сразу: тут так ухожено только потому, что в этом зале происходят встречи с родственниками. Короче, с легкой надеждой я иду за санитаром, поворачиваю за угол — и картина резко меняется с «ну пойдет» на «в Черном дельфине не так уж плохо». Стены старые, со времен СССР, сыпятся, как и потолок. Палат — просто вагон, а людей еще больше. Какой-то мужик лежит в коридоре привязанный, блядь!

Дошел до наблюдательной палаты, мне показали койку. Потом отправили кушать. «Столовая» — центр этого отделения. Скажу сразу: кормили очень хорошо. Я привереда, но тут давали вкусные супы, рагу, каши, мясо. Единственное, ради чего я просыпался — это еда. Но я не наедался, хотя ем очень мало. Как итог: при выписке с 59 кг похудел до 56 кг. Рост 183 см — ахуевайте, друзья!

Покормили супчиком (я почти не ел, потому что был в лютом стрессе). Потом дали бланк — тест на депрессию. Можете поздравить: я прошел его почти на все баллы! Хоть где-то я смог заработать все баллы. Это означало, что у меня тяжелая депрессия и меня надо срочно лечить. Меня отвели в наблюдательную и сказали, что вечером дадут таблетки.

По отделению можно было ходить, но только если санитар тебя видит. Со мной сразу захотели познакомиться двое молодых ребят (на вид 23 и 19 лет). Но всё, что я выдавил — приветствие. Потом уткнулся в подушку и уснул от стресса. Проснулся вечером. Пришел санитар, который выдает таблетки каждое утро, в обед и вечер. Мне дали пару пилюль, я выпил.

А теперь, дорогие читатели, мы возвращаемся к документам и пункту «если с тобой что-то случится — мы не виноваты». Потому что то, что там дают — это просто пиздец.

Первые два дня ничего не происходило. Я только ел и спал от стресса, давали мне (наверное) антидепрессанты без эффекта. Но с третьего дня мне начали давать прям горку лекарств, которые я обязан выпить, иначе свяжут («положим на вязки») и поставят укол аминазина. Лежать привязанным не хотелось, так что я выпил всё.

Таблетки и последствия

Я никогда не пил и не знаю, как действует алкоголь — я поклялся, что не буду, чтобы не стать как мамаша. К чему это? Я проснулся как будто с похмелья, сознание конкретно помутнело. Я не мог нормально двигать руками, сидеть, ходить. Тело было ватой. Чтобы удержаться на ногах, приходилось тратить уйму сил, я ходил как зомби, шаркая по полу. Говорить частично разучился — начал разговаривать как Паша Техник. Чтобы выдавить слово, реально приходилось напрягаться.

С этого момента я на три недели превратился в еле живой труп. Тело самопроизвольно закручивалось. Из-за помутненного сознания я был в вечном анабиозе, кушал с закрытыми глазами, тыкаясь носом в тарелку. Другие пациенты орали, чтобы я ел быстрее — им нужно убирать со столов. Но я не мог, тупо сидел как овощ. Следующие три недели я помню ужасно, поэтому расскажу про быт.

Бытовуха

Условия ужасные. Наблюдательная палата огромная, там новоприбывшие. Кроватей набито битком. После недели отлежки меня перевели в обычную палату к мужикам. Теперь про туалет. На целую ораву больных — два унитаза. И ладно бы просто стояли. Два, сука, голых унитаза без сидушек в трех сантиметрах друг от друга. Я не шучу. Были люди, которые не могли нормально поссать из-за болезни (с рождения) — они обсикали унитазы, пол, всё, что можно. Туалет 2 на 2. Короче, идти туда — только после технички.

С душем конкретно в этом отделении всё гуд. Огромная душевая с кучей леек и маленькой раковиной стирать одежду. Водили купаться каждый вечер. В моем состоянии мыться было непросто, но я чистюля, так что мучаясь, кое-как мылся рядом с мужиками и их огромными пенисами. Во время «бани» нам давали бритвы и пену. И всё. Больше там делать нечего. Ешь, пьешь таблетки, каждое утро обход врача. Иногда шмонают палаты, купание, улица (выводили в мини-дворик с колючкой на полчаса). Чем можно заниматься? Ничем. Кроме книг ничего нельзя. Ручки, карандаши, бумага, настолки — ничего нельзя. Да и как я буду читать, если я овощ?

Методы лечения

Вы думаете, со мной разговаривали, подбирали лекарства по анализам? Вы сильно ошибаетесь. Вы там нахуй никому не нужны. Из лечения — таблетки и молитва. Таблетки подбирают методом «ну если эти не подойдут, другие дадим». Я три недели ходил как даун, чтобы они поняли: «Ага, эти не подходят, давайте заменим». Справедливости ради — на четвертую неделю я был как огурчик, таблеток давали меньше.

Психолог там есть, но он с тобой не беседует и не занимается. Максимум — рисуешь, и иногда она задает вопросы про личную жизнь. Сеансы добровольные, но я попал всего пару раз, потому что мест тупо нет. И это ваша главная ошибка. Никогда не ходите к психологу! Всё, что нарисуете, используют против вас и пришьют к медкарте на всю жизнь. Вы скажете: «Лол, не рисуй крипоту». Но психолог трактует как захочет. Я левша и плохо рисую. Не смог нормально нарисовать лампочку — психолог подумал, что я рисую петлю. Чуваки, это был рисунок: черный котенок в подвале, на него светит лампочка. Как это можно трактовать как петлю?

Выписка

Все 30 дней я вел себя спокойно и тихо. На четвертую неделю активизировался, но всё равно тихоня. На вопросы врача отвечал: «Всё хорошо, голосов нет, мне лучше» — лишь бы выписали. Очевидно, я пиздел. Голоса утихли, но не до конца, а депрессия отошла — не удивительно, учитывая, как меня пичкали.

Но я бы без бабули и тетушки не вышел. Врачи хотели держать меня еще месяц, но родные видели мое состояние на свиданиях. Мне было искренне жаль себя. Я рыдал как конч и ничего не мог сделать. Договорились, что меня отпустят через 30 дней — минимальный срок.

Итоги

Я рассказал не всё. Есть еще люди, санитары, смешные и страшные ситуации. Но то, что я хотел сказать: держитесь подальше от таких мест. Идите на платку, за границу, куда угодно, но не в гос. психушку. И знаете… послушав истории парня, который с рождения катается по психушкам (я с ним до сих пор общаюсь), — то место, где лежал я, было раем. А теперь представьте, что в других психушках по России творится.