Семья у нас большая. Старшему брату 19, мне 17, остальным 14, 11 и 9. Однажды мама решила устроить младшим урок жизни, а заодно проверить меня со старшим на самостоятельность. Она собиралась в командировку в Москву, отцу тоже пришлось уехать с ней. Вот и решила наша мама, что мы и сами проживём неделю. Оставила денег и уехала. Первые три дня мы бухали со старшим: девки, пиво, музыка — в общем, вы знаете. Младшие вечно где-то гуляли, а приходили домой только доедать со стола и спать. Но на четвёртый день мы поняли: деньги кончились, а до приезда родителей ещё трое суток. До этого мы питались чипсами, пиццей и прочей, ну очень здоровой пищей. Но теперь нам нужна была нормальная еда. Всё, что мы нашли в холодильнике — две пачки пельменей, по полкило каждая. Да… пять человек варят килограмм пельменей. Пока пельмени готовились, мы спорили, кто сколько съест. Мы были дико голодные и думать адекватно уже не могли. Пельмени всплыли, а мы всё спорили. И тут Сашка, самый младший уёбок, плюнул в ...
.png)
Семья у нас большая. Старшему брату 19, мне 17, остальным 14, 11 и 9.
Однажды мама решила устроить младшим урок жизни, а заодно проверить меня со старшим на самостоятельность. Она собиралась в командировку в Москву, отцу тоже пришлось уехать с ней. Вот и решила наша мама, что мы и сами проживём неделю. Оставила денег и уехала.
Первые три дня мы бухали со старшим: девки, пиво, музыка — в общем, вы знаете. Младшие вечно где-то гуляли, а приходили домой только доедать со стола и спать.
Но на четвёртый день мы поняли: деньги кончились, а до приезда родителей ещё трое суток. До этого мы питались чипсами, пиццей и прочей, ну очень здоровой пищей. Но теперь нам нужна была нормальная еда.
Всё, что мы нашли в холодильнике — две пачки пельменей, по полкило каждая. Да… пять человек варят килограмм пельменей.
Пока пельмени готовились, мы спорили, кто сколько съест. Мы были дико голодные и думать адекватно уже не могли. Пельмени всплыли, а мы всё спорили.
И тут Сашка, самый младший уёбок, плюнул в кастрюлю. Мы все охуели. Он заявил, что это теперь его кастрюля и его пельмени.
Колян, четырнадцатилетний мудак, сморкнулся хорошей плюхой соплей и тоже плюнул в кастрюлю.
Диман, старший из нас, послал всех нахуй и ушёл к своим знакомым.
Я же, открыв рот и охуевая от увиденного, смотрел на этих хуежуев.
Один только Лёха, маленький жиртрест, стоял молча и долго смотрел на кастрюлю. В его глазах виднелась злость. Из-за похмелья я не мог предотвратить то, что произошло дальше.
Этот жирный уёбок хватает кастрюлю, ставит её на пол, снимает штаны и начинает срать в неё, крича: «Они мои, бляяяядь!»
Срал он с таким звуком и ароматом, что, кажется, он с самого начала планировал этот план.
Сашку стошнило. Колян побежал звонить маме. А я молча присел на пол и стал смотреть, как он с довольной рожей поедал с пола — то ли пельмени, то ли своё говно. Он смотрел на нас, смеялся, обливался пельменным бульоном, катался в луже как свинья и гладил себя пельмешкой.
Как позже оказалось, он прожёг линолеум кастрюлей. Но это не страшно. Страшно то, что у меня брат — мудак и говноед.
Комментарии
Отправить комментарий