«Нет рабства безнадёжнее, чем рабство тех рабов, кто полагает себя свободным от оков». Смотрите, — сказал фараон жрецам, — внизу длинные шеренги закованных в цепи рабов несут по одному камню. Их охраняет множество солдат. Чем больше рабов, тем лучше для государства — так мы всегда считали. Но чем больше рабов, тем больше приходится опасаться их бунта. Мы усиливаем охрану. Мы вынуждены хорошо кормить своих рабов, иначе они не смогут выполнять тяжёлую физическую работу. Но они всё равно ленивы и склонны к бунтарству. Смотрите, как медленно они двигаются, а обленившаяся стража не погоняет их плетьми и не бьёт даже здоровых и сильных рабов. Но они будут двигаться гораздо быстрее. Им не будет нужна стража. Стражники тоже превратятся в рабов. Свершить подобное можно так. Пусть сегодня, перед закатом, глашатаи разнесут указ фараона, в котором будет сказано: «С рассветом нового дня всем рабам даруется полная свобода. За каждый камень, доставленный в город, свободный человек будет получать одну...
.png)
Семья у нас большая. Старшему брату 19, мне 17, остальным 14, 11 и 9.
Однажды мама решила устроить младшим урок жизни, а заодно проверить меня со старшим на самостоятельность. Она собиралась в командировку в Москву, отцу тоже пришлось уехать с ней. Вот и решила наша мама, что мы и сами проживём неделю. Оставила денег и уехала.
Первые три дня мы бухали со старшим: девки, пиво, музыка — в общем, вы знаете. Младшие вечно где-то гуляли, а приходили домой только доедать со стола и спать.
Но на четвёртый день мы поняли: деньги кончились, а до приезда родителей ещё трое суток. До этого мы питались чипсами, пиццей и прочей, ну очень здоровой пищей. Но теперь нам нужна была нормальная еда.
Всё, что мы нашли в холодильнике — две пачки пельменей, по полкило каждая. Да… пять человек варят килограмм пельменей.
Пока пельмени готовились, мы спорили, кто сколько съест. Мы были дико голодные и думать адекватно уже не могли. Пельмени всплыли, а мы всё спорили.
И тут Сашка, самый младший уёбок, плюнул в кастрюлю. Мы все охуели. Он заявил, что это теперь его кастрюля и его пельмени.
Колян, четырнадцатилетний мудак, сморкнулся хорошей плюхой соплей и тоже плюнул в кастрюлю.
Диман, старший из нас, послал всех нахуй и ушёл к своим знакомым.
Я же, открыв рот и охуевая от увиденного, смотрел на этих хуежуев.
Один только Лёха, маленький жиртрест, стоял молча и долго смотрел на кастрюлю. В его глазах виднелась злость. Из-за похмелья я не мог предотвратить то, что произошло дальше.
Этот жирный уёбок хватает кастрюлю, ставит её на пол, снимает штаны и начинает срать в неё, крича: «Они мои, бляяяядь!»
Срал он с таким звуком и ароматом, что, кажется, он с самого начала планировал этот план.
Сашку стошнило. Колян побежал звонить маме. А я молча присел на пол и стал смотреть, как он с довольной рожей поедал с пола — то ли пельмени, то ли своё говно. Он смотрел на нас, смеялся, обливался пельменным бульоном, катался в луже как свинья и гладил себя пельмешкой.
Как позже оказалось, он прожёг линолеум кастрюлей. Но это не страшно. Страшно то, что у меня брат — мудак и говноед.
Комментарии
Отправить комментарий