Извини, но тебе уже никогда не оказаться в залитом солнечным светом коридоре японской школы восьмидесятых. Не услышать доносящиеся из радиоприёмника где-то вдалеке мелодии Канако Вады. Не увидеть проносящихся мимо босодзоку на угловатых турбированных машинах. Не выйти из электрички линии Яманотэ в жаркий летний день под оглушающий рёв цикад.
Ночью какой-то мудак сбил светофор за домом. Даже не вышел посмотреть. Просто сбил и уехал. А я сидел и слушал, как грохнуло, и думал: вот бы и мне так — раз и уехал. От себя. От этой боли. От тоски, которая с утра в груди сидит и не выходит.
Весь день молчу. Смешно? Мне нет. Когда не знаешь, куда ещё идти, идёшь туда, где хоть кто-то обязан слушать.
На улице пасмурно. Наверное, холодно. Я даже не проверял. В груди тяжело, тоскливо, как будто плиту положили и забыли убрать. Как люди живут — не понимаю. С утра до вечера. Работают, улыбаются, планы строят. А у меня план один: дожить до вечера. И то не всегда уверен, что хочется.
Обезболивающего нет. Спина болит, нога, глаз, всё сразу. Сейчас идти куда-то, ходить, говорить, делать вид, что я человек. Аж сейчас тяжко, как представлю.
Жалею, что не волк. В лесу. Один. Забрался бы в чащу и выл. Никто бы не услышал. Никто бы не спросил: «Ты как?» Никто бы не сказал: «Держись». Просто выл бы на луну, пока голос не сядет. И чтобы никто не лез.
А тут сиди в квартире, молчи, терпи и не вой. Потому что соседи вызовут. Потому что мужик должен. Потому что волков в городе не держат.
Тоска вселенская. Не знаю, смогу ли. Но пока сижу. Смотрю в окно. Слушаю тишину.
Если бы я был волком — я бы выл. А так просто молчу.
Комментарии
Отправить комментарий