Рука, из всех моих друзей лишь ты сейчас онлайн. Сколько тебя знаю, ты всегда онлайн... Я просто хотел поблагодарить за всё, что ты для меня делала. Знаешь, я люблю тебя. Да, я говорил это тебе не раз, но всё же... Спасибо тебе, правая. Спасибо за то, что, несмотря ни на что, ты всегда была рядом. Ты вытирала мне попу, когда я играл в Outlast. Ты меня кормила, хоть и была довольно неуклюжа и всё время резалась ножом, но я всегда засасывал твои раны. Ты держала не один терний, чтобы я мог пройти к звёздам. Ты ублажала меня — стыдно признаться, но, занимаясь любовью с тобой, я часто представлял других девушек, а порой даже животных или мужчин. Спасибо тебе за то, что всегда прощала меня. За то, что при помощи левой руки, которая держит телефон, ты пишешь сейчас этот текст. Рука, что бы я без тебя делал. Да, я знаю, у нас было много ссор, но мы ведь всегда мирились... А помнишь, как в девять лет мы с тобой впервые переспали? Я тогда, как никогда до этого, тихо шёл мимо спальни родителей. ...
Значит, прихожу утром на остановку, всё как всегда. Дождался маршрутку, залез, заплатил, сел на предпоследнее двойное место. Водила ждёт, пока ещё народу наберётся. Какие-то бабы, девки, несколько мужчин и паренёк. Водила закрывает дверь и трогается. Народ оплачивает проезд, кто ещё не сделал.
Подбираем по дороге ещё людей, на следующей остановке ещё — сидячих мест уже нет. Потом ещё и ещё — пятеро уже стоят. Через остановку ещё парня и бабульку — становятся рядом со мной, бабулька упирается ногами в рюкзак. Выезжаем на шоссе — пробки, всё дела, двигаемся рывками от светофора до светофора.
И тут раздаётся жуткий пердёж. Нет, не какой-то безобидный пук, а продольный, низкобаритонный пердёж длительностью секунд в пять. На всю маршрутку распространяется вонь. Мужик спрашивает: «Кто обделался, делать что ли нечего?» Бабы выдали парочку комментариев. А кто перднул-то — не знают! Места свободного вообще не осталось с последними пассажирами, а вонь нос режет пиздец как. Все, кто чем может, закрывают нос. Я прикрылся шарфом — и хуй помогает.
И тут, блядь, второй залп — чуть дольше предыдущего, и за ним последовало какое-то бурчание. Сзади бабки парень жутко покраснел, осмотрелся мельком и понял, что его спалили. Кто-то вякнул про отсутствие культуры, мужик второй тоже сделал замечание. А вонять, блядь, как стало — будто кучу говна насрали где-то в маршрутке и хуй знает где.
А этот пидорас в светло-голубых джинсах, и мне сзади видно, как говно начало проступать сквозь них. Какая-то баба орёт: «Остановите автобус!» Мужик матом орёт: «Кто обосрался, блядь?» Баба продолжает истерику, водила разворачивается и орёт: «Где я, блядь, вам остановлю на середине шоссе в гололёд?»
И тут, блядь, третий залп пошёл, только не пердёж, а слышно, как льётся. Посмотрел на пол — говно уже течёт из-под штанин, и другие разносят его мелкими шажками там, где стоят. Девка орёт не своим голосом, чтобы срочно выпустили, а то напишет жалобу куда-то. Обосравшийся паникует, чтобы остановили машину и он покинул её. А говном, блядь, воняет — ну это не описать. Я до сих пор, блядь, чувствую тот ебаный запах жидкого ярко-коричневого говна.
Смотрю, блядь, — бабка надо мной скукожилась, вся, блядь, красная, глаза выпучила, вот-вот не хватало, чтобы блеванула, блядь. Водила хуй знает как в этой вони ведёт машину, тупит на светофорах, а говно-то, блядь, стекает. Я забился в угол, девка рыдает. Мат, бешеный запах говна, крики, всхлипы, девка, блядь, вообще ревёт.
Останавливаемся у метро конечной. Все, блядь, выбегают. Я прям по говну, нахуй, с этой маршрутки. Ох, ебана в рот, сука, блядь, никому такого ада не пожелаю!
Комментарии
Отправить комментарий