Забрал как-то старую кошку из приюта на передержку. По документам — опробовала на себе все прививки, спокойная и непривередливая. В приюте сказали, что старого хозяина посадили. Домой принёс в большой коробке и поставил под компьютерный стол.

Она быстро прижилась и первое время не доставляла никаких неудобств, создавала уют. Когда играл с ней, могла сильно поцарапать или укусить, но меня это не напрягало. Так бы и продлилось моё временное счастье, но в один из дней случилась неприятность.

Кошка стала постоянно срать и, катаясь на передних лапах, задницей размазывать говно по полу моей комнаты. В жизни я повидал достаточно, поэтому не удивился и не разозлился, а просто повёл к ветеринару узнать причину такого хулиганства. Там мне объявили о её неизлечимой психической болезни и странном желании мазать всё собственным дерьмом. Диагноз меня насторожил, но я привык к питомцу, поэтому решил не избавляться от неё и оставить до конца передержки, пытаясь исправить ситуацию.

Дальше стало только страшнее. Подобные случаи участились. Кошка могла измазать говном не только мою комнату, а проехаться на передних лапах своей задницей до самой кухни по коридору и обратно. Я жил в коммуналке, поэтому это касалось не только меня, но и соседей. Приходилось отмывать всё самому, надеясь на человеческое понимание и на то, что это не дойдёт до хозяина. А он спокойно мог меня оставить с этой же кошкой на улице.

Никакие попытки приучить её к лотку или отучить от привычки кататься на заднице, размазывая всё съеденное, не приводили к успеху. Оставалось только запирать её в своих четырёх стенах и, возвращаясь с учёбы, драить размазанное говно с пола, пытаясь перебить стойкий запах. Он был на редкость противным и совсем не выветривался, оставляя меня наедине с бьющим в голову ароматом.

В такой обстановке коммуналка быстро обзавелась живностью, поедавшей забытую еду и крохи хлеба в труднодоступных щелях. Это стало идеальными условиями для размножения и внесло только больше разновидностей существ. Всё это происходило с постоянно стоящим в воздухе запахом свежеразмазанного говна в моей комнате. Постепенно это начало меня отравлять.

Кошка, ставшая изначальной причиной всего праздника, совсем не пыталась вылавливать живность, как другие особи, а наоборот — сдружилась с ними. Она бегала по пятам, наблюдая, где они находят недоеденную еду, чтобы разделить трапезу. А потом снова, откинув задние лапы назад, упиралась в пол задом и размазывала своё дерьмо по всей комнате, пока я проветривался где-то вне дома. Запах не отличался от того, что она ела: свой специальный корм или вылизанные из-под шкафа крохи, которые ей показали друзья по комнате.

Проживая так изо дня в день, я привык к неприятному аромату, свалил появление новых жителей на соседа-алкаша, который не особо следил за чистотой. Но даже так это медленно сводило меня с ума. Я стал задумываться об отказе от передержки, но что-то останавливало.

Насыщаясь долгое время стойкими парами фекалий, будто я кошачий водолаз где-то в тюремной камере, ко мне пришла странная идея: попытаться понять действия кошки и, возможно, прийти к идиллии в совместном проживании.

Наевшись оставшейся в холодильнике слегка залежавшейся копчёной колбасы, я стал ждать. Благо, она меня никогда не подводила. Уже через час поезд из моего очка начал подходить к конечной станции. В этот момент я встал, снял штаны посреди комнаты и упал задом прямо на пол. Слегка приложив усилия, я дождался, пока поезд покинул депо, и, опираясь на руки, стал кататься по своей небольшой комнате, оставляя ещё более вонючий и широкий след, чем у кошки. Как от мокрого колеса велосипеда, проехавшего по сухому асфальту.

Питомец, заметив происходящее, не впал в ступор. Вместо этого он сам присоединился к моей говняной гонке. Мы стали проезжать задницами по следам друг друга — видимо, пытаясь смешать ароматы или прийти к общему знаменателю в этом хулиганстве.

Совсем скоро, хотя я уже привык к запаху дерьма, а своё, как известно, не пахнет, я почувствовал сильную тошноту и стал задыхаться от нехватки свежего воздуха. Ничего не успев предпринять, я потерял сознание прямо в перемешанном пятне из своего и кошачьего говна.

Очнулся уже в больнице. Спас меня тот самый сосед-алкаш, случайно пьяным выбив мою дверь, чтобы занять денег на бутылку. Как оказалось, у меня было сильное отравление из-за постоянного вдыхания ядовитых паров. В дальнейшем мне приписали тяжёлое психическое расстройство на почве содеянного, и какое-то время я провёл в психушке, иногда с тоской вспоминая тот аромат в моей любимой комнате.

Кошку снова забрали в приют, на этот раз для больных и опасных особей. Я же, вернувшись с больничного отдыха, узнал от соседей, что хозяин расселил и продал коммуналку под восстановление. Стойкий вонизм из моего маленького уголка разошёлся по всем комнатам, и его никак не получалось вывести.

Сейчас я живу уже в другом месте, особо не выхожу из дома и пишу это вам здесь.

Но всё же я понял ту кошку и нашёл в этом нечто приятное для себя. Иногда я повторяю это маленькое хулиганство у знакомых или друзей, когда остаюсь один. Оставляю микрочастицы в воздухе и стойкий аромат после себя, чтобы меня не забывали и держали в себе частичку меня близкие и дорогие люди. Пусть даже отравляясь последствиями размазанных мною фекалий.