Ну вот и приехали, господа разумисты. Докинз, тот самый умный атеист и учёный в говне мочёный, сам уверовал в наличие сознания у нейросети Claude. Середина десятых. Золотой век позёров-псевдоинтеллектуалов, или как говорили раньше в интернетах, не-быдла. Когда умы в футболках с протухшими мемами смотрели видосы Ники Вуд и читали гайды по обливанию мочой из Wondrezine, а парни зачитывались пабликами «атеист», «мизантроп» и другим слопом для разумистов. Этот качественный контент по большей части состоял из переводов американских атеистов. Но поскольку до не-быдла долго доходит, 101 пересказ истории про чайник Рассела с мочой и зарубы с креационистами казались чем-то свежим и увлекательным. И конечно, каждый обитатель этих богом забытых мест был фанатом Ричарда Докинза, знаменитого биолога, изобретателя слова «мем», а в поздние годы главного разумиста планеты, галактики и борца с религией. Докинз, по мнению экспертов из седьмого Б, это гигант мысли, который достиг вершины рацио...
Мат — это суррогатный контекстный язык. Точнее, он потенциально может таким стать. Нет ничего плохого в том, чтобы назвать хуй хуем.
Но в отличие от других корней, матерные обладают свойством джокера — они могут заменять любые другие. Набросать — нахуячить, нарисовать — нахуячить, наготовить — нахуячить. Благодаря этому свойству матерные слова заменяют отсутствующие в лексиконе или подзабытые слова. Необязательно вспоминать слово «претензиозный» — можно сказать «нехуевый». Или «пиздатый». Или «ебанись какой».
Особенно ярко дегенеративные свойства мата проявляются в устной речи. Под удар попадают не только отсутствующие понятия, но и те, что задержались в дальних уголках мозга. Вместо «передай мне эээ... надфиль» слышится «передай мне ту хуйню».
С одной стороны, мы пользуемся родной речью и её возможностями. С другой — манкируем её богатствами, заменяя их сублимированным сухпайком из контекстно-зависимых универсальных корней.
Второй аргумент в защиту мата — нужная эмоциональная окраска, которой не достичь эвфемизмами. Но это же естественно! Эвфемизм — это матерное слово, лишённое привычного облика. Теряя обсценность и ореол запретности, оно не приобретает ничего и предстаёт во всей беспомощности. Принимая эту запретность за эмоциональную окраску, люди называют друг друга уебками, жалуются, что соседи пиздят картошку. Сомнительно, что фраза «Словом можно убить» сказана о таких примитивных ругательствах.
Контекстность, джокерность мата мешает бить точно в цель. Адресат всегда может понять его как захочет — это же слово с десятью тысячами смыслов!
Лишая потребности правильно и точно выражать мысли, мат кастрирует речь, не давая лексикону пополняться. Если вы сейчас думаете: «это всё хуйня», задумайтесь: почему не подумали что-то вроде «нелепые потуги вывести мои привычки как злокачественную зависимость»?
Анальный табель:
- Первая степень — человек разумный. Когда уместно, назовёт хуй хуем, пиздец — пиздецом. Когда неуместно — воспользуется эвфемизмом или подходящим оборотом.
- Вторая степень — человек посылающий на хуй. Не любит эвфемизмы, ругается только с матом.
- Третья степень — человек–хуйня. Часто использует матерные корни в обыденной речи.
- Четвёртая степень — человек, бля. Непроизвольно матерится, ёптыть. Не может, бля, не материться. Нахуй.
Комментарии
Отправить комментарий