Привет, аноны, а вы бывали на похоронах? Сегодня я побывал в первый раз — хоронил своего деда. Хочу поделиться впечатлениями.

Смерть деда не была неожиданностью. Я пытался общаться с ним ещё в начале недели, а в пятницу узнал, что он умер. У деда была адовая деменция, к тому же он был очень стар, так что вопрос был во времени — сегодня или через год.

Оказалось, похороны не такое уж геморройное занятие. Вызываешь ментов, они вызывают похоронного агента, и тело забирают в морг. Дальше ты только и успеваешь отстёгивать бабло.

В назначенный день за нами приехала маршрутка… с пустым гробом. Что происходит, подумал я. Мы сели и поехали в морг за телом. Маршрутка не отапливалась, мороз ниже –20. Приехав, мы ждали ещё около получаса в ледяном салоне. Потом я заебался и ушёл в морг греться. Когда вернулся, гроб уже был закрыт, и мы поехали на кладбище.

Мужики в засаленных комбинезонах понесли гроб в часовню. Что такое православная часовня в 2021 году? Это пиздец! Сарай из красного кирпича с однослойной крышей. Внутри — ободранные скамейки, как из бытовки, лавка со свечами, куча стройматериалов, печка-буржуйка, электроплитка и открытая дверь в грязную подсобку.

Гроб поставили на скамейку, и я впервые увидел деда после смерти. Было стрёмно. Его с трудом узнавал. Кожа на лице натянута, как у Кащея, волосы неестественно длинные. Потом понял — их нарастили искусственно, потому что под ними проглядывал огромный грубый шрам через весь череп.

Монах начал ходить вокруг гроба и кастовать заклинания, подкидывая в лампаду белые таблетки. Потом дошло — это ладан. Когда его мало, он воняет той самой церковной вонищей. А когда от души подкинуть — запах даже приятный, чем-то напоминает «Рексону».

В часовне было ОЧЕНЬ холодно, буквально как на улице. Я провёл на морозе уже около полутора часов. Ахуевал, не чувствовал ног, трясся, как и все. Но потом оказалось, что ещё надо ехать на кладбище и ждать, пока закопают.

Ехали минут десять. Вокруг — только поля с могилами. Аноны, кладбище — это целый город мёртвых, там реально несколько кварталов уместить можно! Свежевырытые могилы дымились, от них шёл пар. Я заметил большую гору покрышек. Какого хуя, это же кладбище, а не свалка? Идя по снегу, натыкался на непонятные ниточки — потом дошло, это проволока от сожжённых покрышек. Их жгли, чтобы разогреть землю.

Было много других людей, все кого-то хоронили. Никто не плакал, все ахуевали от мороза. Только собака бегала радостная. Один могильщик, закапывая деда, высморкался прямо на землю, которой закапывал. Я сказал «бляяя», но вряд ли кто услышал.

Целовать деда я не стал — бабулька и его сестра поцеловали, мне было противно. В двухстах метрах начиналась ЛЭП и гаражи. Весь этот унылый индустриальный пейзаж не вязался с архаичными ритуалами.

Потом были поминки. Мой отец наебенился и упал. Было скучно, в комнате воняло тем же ладаном, который теперь будет ассоциироваться у меня не только с церковью, но и с трупами. Я уныло пообщался и уехал, когда моя помощь перестала быть нужна.

Короче, нахуя я написал эту пасту? Мой дед прожил крайне унылую жизнь. Жил с женой, которая его не любила, работал на заводе, который, судя по всему, тоже не любил. Даже когда умер, был одет в китайские полукроссовки и клетчатую рубашку под старый советский костюм.

Лежит он на индустриальной территории, где жгут покрышки, чтобы растопить землю под могилу. Отпевали его в полусарае. Всё это — путь, который пройдут все. Мы — это то, как нас похоронят. Наши похороны — это память, которая останется. И я не хочу такого. Не хочу похорон, венков, цветов. Не хочу, чтобы родственники любовались на мой труп. Просто отвезите его из морга и закопайте, а родня пусть приходит уже к памятнику или табличке.

Довольно сильные эмоции, когда видишь свою фамилию на кресте на фоне ЛЭП. Понимаешь, что память о тебе будет выглядеть примерно так же.

А ещё я очень-очень замёрз.