Ну вот и приехали, господа разумисты. Докинз, тот самый умный атеист и учёный в говне мочёный, сам уверовал в наличие сознания у нейросети Claude. Середина десятых. Золотой век позёров-псевдоинтеллектуалов, или как говорили раньше в интернетах, не-быдла. Когда умы в футболках с протухшими мемами смотрели видосы Ники Вуд и читали гайды по обливанию мочой из Wondrezine, а парни зачитывались пабликами «атеист», «мизантроп» и другим слопом для разумистов. Этот качественный контент по большей части состоял из переводов американских атеистов. Но поскольку до не-быдла долго доходит, 101 пересказ истории про чайник Рассела с мочой и зарубы с креационистами казались чем-то свежим и увлекательным. И конечно, каждый обитатель этих богом забытых мест был фанатом Ричарда Докинза, знаменитого биолога, изобретателя слова «мем», а в поздние годы главного разумиста планеты, галактики и борца с религией. Докинз, по мнению экспертов из седьмого Б, это гигант мысли, который достиг вершины рацио...
Привет, анон. Бывало ли у тебя в жизни, что ты почти умер? Я не про ощущения от упарывания, а про реальную угрозу.
Начну со своей истории. Мне было всего пятнадцать лет. Звонит в дверь какой-то хуй, спрашивает: «Дома ли BATYA?» Говорю, никого нет. Он такой: «Могу дома подождать?»
Как сейчас помню, он какой-то взволнованный был. Будто человек что-то замышляет, но старается без палева. Это, конечно, задним числом понимаешь, но и тогда я что-то западозрил. Конечно, не пустил, сказал, что сам в школу ухожу. Это была правда — ждала контрольная по химии с подсказками на ладони.
Взяв портфель, пошёл в школу. На улице лежал снег, был февраль, время около девяти утра. Оказавшись на первом этаже, вижу — этот чувак ошивается в «каморе». Камора — такое помещение на первых этажах в домах, там местная гопота да я собирались, пиво пили. В те времена молодёжи делать было нехуй, особенно в маленьких городах.
Недавно там как раз уебало электричество, и я спросил с лестницы: «Это вы поводу электричества тут?» Он ответил какую-то хуйню. Я про себя подумал: ну и хуй с ним, пошёл к выходу.
Проходя мимо, оказавшись к нему спиной, он позвал меня. Но не дождавшись, чтобы я остановился, сразу нанёс удар ножом. И сука знал куда бить — в артерию, которая находится там, где ноги соединяются с туловищем со стороны бедра. Попасть в неё — человек умирает за две-три минуты.
Но хуя ему по лбу — у меня в кармане лежали ключи и лазерная указка, топ-вещь тех времён. Удар не получился. Тумблеры съебались на максимум, я почуял ещё один моментальный удар в живот.
Дальше сознание вырубается. Будто меня нет, и как в играх от третьего лица вижу самого себя, убегающего из подъезда нахуй на улицу. Ещё под ноги ему кинул портфель, не знаю, помогло ли. Пробежал недолго, упал шага через три от двери в сугроб. Но это были самые важные три шага в моей жизни, и прошёл я их на максимальной скорости.
Лежу, украдкой смотрю, чего там внизу в крови. Нихуя не вижу, вижу, что крови дохуя, и рукой закрываю. Шок, ахуй, непонятка.
Народ идёт на работу. Идёт одноклассник, издалека кричит: «Ты что, пьяный?» Ахуеть придумал. Подходя ближе: «Тебя собака укусила?» Я говорю: «Ты ебанулся что ли, давай скорую мути, мне пиздец». Тот в ахуе убегает — вызывать скорую, мобильных тогда не было.
Народ кучкуется вокруг, я что-то говорю о скорой. Но сознание уже начинает покидать, и этот сугроб становится всё теплее и теплее. Наверное, «пролетающая жизнь перед глазами» — я тогда понял, что это. Просто прокручиваешь разные кадры и людей, которые тебе дороги. Думаешь о родителях, о чём-то хорошем, и всё — глаза закрываются.
Я говорю: «За что, ахуеть, за что меня так?» Про эти слова потом рассказали те, кто был рядом.
Закрылись. Открываются от нашатыря. Я говорю: «ГДЕ МЕДСЕСТРА ТА, БЛЯТЬ?» Альфа жил во мне всегда, лол. Тётка в плаще, по которой не скажешь, что медсестра, говорит: «Я, я медсестра. Грузи его».
Повезли на скорой. Водила гнал что есть мочи, каждая секунда на счету. Но я тогда не понимал и снова поальфил, лёжа на каталке: «Можно потише, я тут чуть не улетаю с неё». Альфач всё ещё итт.
Привозят, там уже делегация врачей встречает, быстро перекладывают и катят в операционную. Чтобы не терял сознание, меня спрашивает тот самый врач, который после спасёт мне жизнь.
Спрашивает: «Кто тебе так?» Я: «Да пидорас какой-то, давайте после операции поговорим». Что было вновь альфого. После врач говорил, как прихуел от такой уверенности в тот момент, рассуждая: «Что ж, блядь, делать, как мальчика спасти?» А я такой на альфе: «После поговорим, хуле там».
Дальше — синяя маска. Какие-то полусны-полувидения, где я за этим чуваком гоняюсь на тачке и пытаюсь сбить.
Открываю глаза, на меня смотрит медбрат: «О, очнулся!» Я: «Ага».
Маму пустили в реанимацию. Я говорю: «Привет, и че, как, поймали его?» Она сказала: «Ага. Ты как?» Я: «Ну ладно. Да я нормально». И уснул.
Вот такая стори. Из меня вылилось дохуя литров крови, сдулось лёгкое, лёг на аппарат на неделю, который помогал дышать. Потом пару месяцев в палате. Как после сказали врачи, шансы были один к трём. Но мне повезло. Интересно, для чего? Чтобы проёбывать жизнь на дваче? Но это уже другая история.
Комментарии
Отправить комментарий