Я ворую пикчи с других пабликов, потому что я олдфаг и человек старой закалки. Ещё мой отец скроллил ленту «ВКонтакте» в мобильном браузере и сохранял каждую картинку к себе в галерею. За день могло собраться около сорока годных картиночек. И мой старший брат потом так делал. Когда я подрос, я унаследовал группу «ВКонтакте» от умирающего админа и решил не отходить от родовых традиций. Я начал реализовывать годами накопленный запас картинок. Когда же наконец я провёл себе скоростной интернет и купил персональный компьютер, пикчи стало возможно воровать в промышленных масштабах. Я смотрю на тех людей, которые покупают стоковые картинки по несколько долларов за одну или просаживают деньги на «Только вентиляторы» ради pussy(1).jpeg. Я их не вижу, слушаю и не слышу. Понимаю каждое их слово по отдельности, но речь в целом остаётся для меня загадкой. Как и зачем можно платить за ыы.png? Что за вздор, сумасбродство, безумие, какая чужеродная больная логика — платить за то, что и так по праву т...
Я живу на улице с шестнадцати лет — сбежал от приёмной семьи. Родители умерли, когда я был маленьким. В приёмной семье было неплохо, но я хотел жить сам. Сначала ночевал у друзей, пока их родители не устали от моего присутствия. Тогда я сел на поезд до Москвы, думая, в большом городе выжить проще. Как же я ошибался!
Работу найти не получалось. Первые ночи ночевал в дешёвых гостиницах, а когда деньги кончились, впервые заснул в спальнике на парковой скамейке. Эту ночь не забыть: я не сомкнул глаз, дрожал от холода и страха.
Жизнь грубая. Мечешься между временным приютом и улицей. Иногда ночую в общежитии для бездомных, но чаще — в заброшенных местах в центре: пустые офисы, неработающие склады, полуразрушенные здания. Обычно делюшь тесную комнатушку с пятнадцатью такими же, как я. Среди них есть и алкаши, и наркоманы. Всё грязно, нет ни воды, ни света. Но это хотя бы крыша над головой, а в мороз она может означать разницу между жизнью и смертью.
На улице холод пробирает до костей. У меня есть свои, проверенные места — стараюсь держаться оживлённых и светлых улиц. Там выхлопные газы порой душат, шум оглушает, а об уединении и говорить нечего. Но это небольшая цена за относительную безопасность.
Как выживаю? Еле свожу концы с концами. Попрошайничаю, продаю какие-то религиозные журнальчики… Больше ничего не умею. Ненавижу просить. Кто-то сжалится, кинет монету или купит бутерброд, чай. Но большинство просто проходят мимо, стараясь не встретиться взглядом.
На улице ты теряешь себя — свою личность, достоинство, всё. Это изматывает, когда нет работы и целый день нечем занять, кроме как ждать открытия благотворительной столовой вечером. Это потихоньку убивает душу.
Что будет дальше — не знаю. Бездомность — это замкнутый круг. Вырваться почти нереально. Тебя не воспринимают всерьёз, поэтому не берут на работу. Из-за этого теряешь остатки уверенности и самоуважения, и становится только тяжелее. Я хочу лишь одного — своё маленькое место. Угол, который смогу назвать домом.
Комментарии
Отправить комментарий