Друг мой, я прекрасно помню тот день, когда тебя не стало. Я сначала обиделся, когда ты не вышел погулять, как мы договаривались. Но потом вспомнил, что ты всегда держал слово, и решил подождать. Сидел на скамейке под деревом у твоего старенького дома, всматривался в деревенскую улочку — вдруг ты куда-то ушел и вот-вот вернешься.

И тут крик соседки! Она была у тебя дома, куда я рванул со всех ног. Ты лежал лицом вниз, не дышал, а лицо стало холодным. Я тормошил тебя, тряс изо всех сил, но ты не вставал. Коснулся твоей холодной морщинистой руки — она даже не дрогнула. Вскоре в дом вошли люди в белом с носилками. Я был против, кричал, что ты скоро встанешь, что не можешь оставить меня одного, кидался на них. Но они все равно унесли тебя.

Я часто ночевал у тебя, и ты рассказывал интересные истории из молодости. Но никогда не был здесь один, и никогда не было так тихо.

На следующее утро пришла соседка с подругами. По деревне поползли слухи, и к дому начали стекаться люди. Кто с едой, кто с выпивкой. Мужики во дворе мастерили из досок какую-то коробку. В голове у меня был туман, и я пошел к пруду, где когда-то тебя спас.

Помню, мы пошли на подледную рыбалку, хотя лед был еще тонкий. Но ты настаивал, спорить я не стал, и ты, конечно, провалился. Я сумел вытащить тебя на берег, но донести до дома сил не осталось. Побежал к соседям, они вызвали скорую, и тебя спасли. Эх, были времена…

Поддавшись воспоминаниям, я не заметил, как прошел день. Вернувшись домой, я увидел тебя лежащим в том ящике посреди комнаты. Ты стал еще холоднее. Знаю, ты заболел и просто спишь. Если тебе удобнее в этом ящике, то я пойду прилягу на твою постель. Знаю, ты не будешь против.

Я сопротивлялся, когда утром гости стали выносить его. Но разве им помешаешь? Они вынесли коробку с моим другом и поставили в кузов грузовика. Все медленно тронулись. Я шел позади, хотя должен был идти рядом с ним.

Недалеко, в лесу, его закопали в землю. Это что, шутка? Куда вы все уходите? Вытащите его! Он проснется! Он вернется! Вернется же? Но никто меня не слышал. Только заплаканная соседка обернулась и сказала: «Иди, Дружок, домой. Михаил Петрович ушел».

Ушел? Значит, вернется. Пойду домой. Буду ждать тебя и сторожить твой дом.

Прошло четыре холодные и голодные зимы. Как я и обещал, мой Друг, я жду тебя и до сих пор сторожу твой дом, никого туда не пускаю. Он, конечно, обветшал, некому его чинить. Помню, у тебя были золотые руки, все ты умел. Соседям помогал, потому тебя и любили. Ты был добрейшей души человеком. Может, поэтому и подобрал меня — почти слепого, голодного, которого чуть не унесли вороны. Ты спас меня, накормил, вырастил. Я был маленький, потому ты назвал меня Дружок, а ты большой — ты для меня Друг.

Я старался помогать тебе, чем мог. Но теперь не могу. Никто не заботится обо мне. Я исхудал и постарел. Соседка подкармливает, говорит, что я постоянно грустный, пытается растормошить. Но разве я ее забота?

Почему ты не возвращаешься? Где ты ходишь? Неужели забыл обо мне?

Чувствую, недолго мне осталось. Не хочу, чтобы меня, когда-то бодрого пса, видели в таком состоянии. Прилягу в сарае. Как-то особенно тяжко сегодня. Холодно, дышится с трудом, сердце бьется медленно, в голове мутно. Знаю, вот-вот усну навеки.

Прощай, мой Друг. Очень жаль, что мы никогда больше не увидимся.