Бар «Стрёмный закуток» К основному контенту

Последние публикации

Открылся рядом с работой фастфуд для вегетарианцев. Дай, думаю, зайду попробую. Купил веганскую шаурму — то есть ролл с чем-то там. Встал рядом с двумя девушками (Д1 и Д2), жую молча, почти доел — нифига не наелся. Одна из девушек мне улыбается. Я думаю: чего это она, лицо, что ли, соусом замазал? Д1: Как приятно, что нас всё больше. С понимающим видом киваю и понимаю, что ничего не понимаю. Я: Кого нас? Д1: Вегетарианцев. Д2: Ответственных людей. Я: Ааа… так я не веган. Д1 (с разочарованием вполголоса): Кааааак? Вторая была настроена решительнее. Д2: Тогда вы не имеете права здесь есть! Тут я почувствовал себя негром в Америке 50-х, когда на кафе писали «вход только для белых». Но всё-таки пытаюсь сгладить конфликт, не хотелось ругаться и портить настроение. Я: Ну, может, мне понравится, и стану одним из вас (ложь). Сейчас даже схожу за добавкой. Делаю шаг к раздаче, чтобы уйти от странного разговора и купить пожрать. Девушка 2 преграждает мне путь. Д2: Вот когда станете, тогда и прих...

На часах 5:35 утра, но я уже давно проснулся. Просто лежу на кровати… Знаете, что самое страшное? Мои родители тоже здесь, смотрят на меня. А я могу лишь отводить взгляд, изо всех сил стараясь не закричать от ужаса. Сильно пахнет кровью. Свежей кровью. Чёрт возьми, мне так страшно, Господи…

Здесь… есть что-то. Нечто. И как только я покажу, что проснулся, мне тут же настанет пиздец. Я сдохну, сдохну, и никто не придёт на помощь. Я уже думал, как спастись — единственный выход бежать изо всех сил на улицу. Орать, вопить, звать на помощь. Надеяться, что меня хоть кто-то услышит. Хоть соседи. Кто угодно. Шансы невелики, но если останусь тут, мне пиздец, наверняка. Оно ждёт. Ждёт, когда я проснусь. Когда я увижу его «шедевр».

А начиналось всё так…

Часа три назад я проснулся от криков. Кричали дома. Здесь. Я встал и пошёл проверить, что за дела, но по пути понял, что хочу писать. Блядь, надо было пойти и проверить шум, но нет, поссать же важнее! Оно могло убить меня в любой момент. В общем… когда я вышел из туалета, ковёр был весь в крови. Я дал стрекача в свою комнату, трясясь от ужаса как девчонка, спрятался под одеялом и пытался заснуть, уверяя себя, что это просто странный сон.

Потом… потом я услышал, как открылась дверь моей комнаты. Я украдкой выглянул из-под одеяла, чувствуя себя напуганным до смерти пятилетним пацаном. Я увидел, как что-то втаскивало тела моих родителей в комнату. И это не было человеком, блядь, не было! Что-то голое, безглазое и безволосое, с походкой пещерного человека, ссутулившееся под весом мамы и папы… Вот только это что-то было умнее любого пещерного человека. И оно понимало, что делает.

Отца оно усадило на пол, прислонив к кровати, и развернуло его голову ко мне лицом. Маму усадило на стул. Как и отца — лицом ко мне. Потом… потом оно начало тереть ладонями по стене, рисуя кровью пентаграмму, ебаную чёртову пентаграмму в круге! Тварь расстаралась на полную, рисуя этот шедевр… В завершение она написала что-то на стене, какое-то послание, но было слишком темно, я не мог это прочесть.

А сейчас эта тварь сидит у меня под кроватью и выжидает, блядь, выжидает!!!

Мне страшно. Мне страшно. Блядь, как же… как же… глаза привыкли к темноте. Понимаете? Я могу прочесть, что там написано, но не хочу, не хочу, потому что даже подумать об этом — это пиздец. Но я чувствую, что должен увидеть это. Должен увидеть. Перед смертью.

И я смотрю.

«Я знаю, что ты не спишь».

Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

Общежитие №3 знало Елену Ивановну как добрую, почти святую женщину. Она пекла пирожки с капустой и яйцами, угощала студентов, подкладывала еду тем, у кого не было денег, и даже сквозь зубы пропускала после комендантского часа тех, кто загулял. Все любили её, а она всех — даже пьяниц и хулиганов. Но её сына, Егора, никто не понимал. Он жил в общежитии бесплатно — по блату, конечно. Мать закрывала глаза на его выходки, но в последнее время даже она, казалось, переставала терпеть. Егор не делал ничего особенного: не воровал, не дрался, даже не буянил. Он просто ссал в раковину. Сначала это было в душевой. Ребята просыпались, шли умываться — а там вонь, жёлтые разводы. Кто-то пытался отмыть, но Егор возвращался и наливал свежей порции. Его ругали, угрожали, но он лишь пожимал плечами: «Ну пописал, бывает». Потом он перешёл на кухню. В тот вечер общежитие гудело как растревоженный улей. В раковине лежала гора посуды — студенты готовились к завтраку. А среди тарелок, прямо на чью-то чашку, Е...
Почему некоторые радикальные феминистки пытаются оскорбить парней словом «спермобак»? Ведь в бензобак наливают бензин через пистолет из бензоколонки. То есть, если подумать логически, парни — это «спермоколонки», а вот девушки как раз и есть «спермобаки». Надеюсь, за эти логические размышления меня не отменят.