Открылся рядом с работой фастфуд для вегетарианцев. Дай, думаю, зайду попробую. Купил веганскую шаурму — то есть ролл с чем-то там. Встал рядом с двумя девушками (Д1 и Д2), жую молча, почти доел — нифига не наелся. Одна из девушек мне улыбается. Я думаю: чего это она, лицо, что ли, соусом замазал? Д1: Как приятно, что нас всё больше. С понимающим видом киваю и понимаю, что ничего не понимаю. Я: Кого нас? Д1: Вегетарианцев. Д2: Ответственных людей. Я: Ааа… так я не веган. Д1 (с разочарованием вполголоса): Кааааак? Вторая была настроена решительнее. Д2: Тогда вы не имеете права здесь есть! Тут я почувствовал себя негром в Америке 50-х, когда на кафе писали «вход только для белых». Но всё-таки пытаюсь сгладить конфликт, не хотелось ругаться и портить настроение. Я: Ну, может, мне понравится, и стану одним из вас (ложь). Сейчас даже схожу за добавкой. Делаю шаг к раздаче, чтобы уйти от странного разговора и купить пожрать. Девушка 2 преграждает мне путь. Д2: Вот когда станете, тогда и прих...
Когда всё сломалось
Я пытался разобраться в себе и своих отношениях с семьёй. Вчера вечером я понял, почему и когда всё пошло наперекосяк. Хочу поделиться хоть с кем-то. Выслушай, если не сложно.
Мой тетрис
Во втором классе у меня был маленький тетрис в виде компьютера — с мышкой и клавиатурой, где кнопки реально работали. Я его обожал, это была моя драгоценность. И вот приходит подруга матери с сыном. Ему тоже понравился мой тетрис. Мама, не спросив, забирает мою игрушку и отдаёт этому сопляку. Просто так, чужому ребёнку. Я смотрел, как он уносит мою радость, и ничего не мог сделать.
Мой приз
В третьем классе музыкальной школы меня отправили на конкурс — большой по меркам нашей дыры. Я нервничал, но отыграл на ура. В итоге — диплом I степени. Я победил! Первый и последний раз в жизни. Не верил своему счастью: я лучший в своей категории? Нас выстроили на сцене, вручали награды. Мальчишкам дарили радиоуправляемые машинки, но то ли их не хватило, то ли перепутали, и мне досталась фарфоровая кукла — в лиловом платье, как мечта из богатых домов. Я завидовал таким, моя семья не могла себе позволить такую роскошь. Но эта кукла была моим призом, символом победы. Я смотрел на неё и думал: «Я сделал это. Я лучше всех».
Летом уехал к бабушке в деревню. Вернулся — куклы нет. Спросил у матери, где мой трофей. Она отмахнулась: «Случайно разбила». Без извинений. После этого я больше не выигрывал. Даже жвачку в лотерее, блять.
Моя Мурка
В 9 лет я пришёл из школы, сел обедать в зале — макароны-ракушки с кетчупом. Рядом была Мурка, моя белая, пушистая, голубоглазая кошка. Подарили на четвёртый день рождения, она была со мной всю сознательную жизнь. На фортепиано стоял музыкальный центр, а на нём — бабушкина стеклянная игрушка, шар с бабочками. Мурка запрыгнула на центр и случайно скинула шар. Он разбился. На шум выскочил отец, увидел осколки, схватил Мурку за загривок и с дикой силой швырнул об пол. Она не сразу очнулась, потом спряталась под креслом. Лужица слюны, безвольное тело — я полез к ней, гладил, что-то шептал. Отец убрал осколки и ушёл. Потом вернулся, забрал Мурку, сунул под диван в их комнате. Там она умерла. Он положил её в чёрный пакет и унёс. Не знаю, где закопал. Мать потом орала на меня, не помню, за что. Её, похоже, не волновало, что муж убил мою кошку на моих глазах.
С тех пор всё пошло наперекосяк. Мои детские сокровища — тетрис, приз, Мурка — уничтожили мои же родители. Тогда всё сломалось. Когда девятилетний пацан смотрел в глаза умирающей кошке. Когда его единственную награду разбили, убив в нём тягу к победам. Зачем стараться, если всё отнимут? Вот где всё началось.
Спасибо, что прочитал. Надеюсь, не утомил.
Комментарии
Отправить комментарий