Ну вот и приехали, господа разумисты. Докинз, тот самый умный атеист и учёный в говне мочёный, сам уверовал в наличие сознания у нейросети Claude. Середина десятых. Золотой век позёров-псевдоинтеллектуалов, или как говорили раньше в интернетах, не-быдла. Когда умы в футболках с протухшими мемами смотрели видосы Ники Вуд и читали гайды по обливанию мочой из Wondrezine, а парни зачитывались пабликами «атеист», «мизантроп» и другим слопом для разумистов. Этот качественный контент по большей части состоял из переводов американских атеистов. Но поскольку до не-быдла долго доходит, 101 пересказ истории про чайник Рассела с мочой и зарубы с креационистами казались чем-то свежим и увлекательным. И конечно, каждый обитатель этих богом забытых мест был фанатом Ричарда Докинза, знаменитого биолога, изобретателя слова «мем», а в поздние годы главного разумиста планеты, галактики и борца с религией. Докинз, по мнению экспертов из седьмого Б, это гигант мысли, который достиг вершины рацио...
Эту историю недавно рассказал мне сотрудник, к которому я зашёл в гости. События случились в середине девяностых, но до сих пор леденят душу.
Сотрудник живёт в старом трёхэтажном доме с узким двором-колодцем. Это натуральный колодец: с третьего этажа его не разглядеть, если не высунуться. Этажи высокие, а двор ниже уровня улицы — спускаешься по ступенькам почти на этаж вниз. На этом «нулевом» уровне две квартиры, хотя квартирами их назвать сложно. Мой сотрудник однажды побывал в одной: входишь в крохотную кухоньку с единственным окном, из неё — двери в махонький санузел и спальню без окон. Видимо, до СССР тут были подсобки или мастерские, но потом, с уплотнением, их переделали в жильё.
В одной квартире жил бомжеватый тип, в другой — полоумная бабушка, божий одуванчик. Она была тихой, всё время бубнила себе под нос сюсюканья, почти не замечая мира. Одинокая, вела полупомоечный образ жизни: иногда получала деньги на почте, покупала хлеб, но часто ошивалась у мусорки. На неё особо не обращали внимания. Её существование выдавали только вонь из квартиры да цветочная клумба посреди двора. Удивительно, как в этом сыром, тёмном колодце, куда не проникал солнечный луч, росли цветы, а не мох. Каждое лето они цвели, будто насмехаясь над мраком двора.
Вонь беспокоила только соседа-бомжа да семью алкашей этажом выше, но те не жаловались. Лишь раз алкаши упомянули, что бабка «совсем двинулась» — всю ночь стучит без перерыва. Но даже ругаться не стали, им было похер, да и сами они донимали жильцов покруче.
Однажды бабушку не видели несколько дней. Вонь из её квартиры стала невыносимой. Связь очевидна, и жильцы вызвали милицию. Дверь взломали. Милиционеры и любопытные соседи, включая моего сотрудника, вошли внутрь. Там открылся кошмар последних месяцев, а то и лет её жизни.
За стеной квартиры проходили подземные коммуникации, и в какой-то момент у бабушки появился враг — крысы. Их экспансия нарастала месяцами. Стены за истлевшими обоями были изъедены десятками крысиных нор. Жильцы замечали грызунов у ступенек, думали, из подвала лезут, но никто особо не вникал — соседи же не жаловались. Кухня была сдана крысам: на полу — толстый слой помёта, ничего больше. Каждую ночь бабушка запиралась в спальне и вела бой с серым воинством. Её единственное оружие — старая кочерга. Вот и стук, о котором говорили алкаши. Утром она собирала тушки павших и тащила на мусорку. Но не всегда успевала, и в ванне накапливались трупы, создавая адскую вонь. Только удалённость санузла и терпимость соседей скрывали это безумие.
Экспертиза показала: позапрошлым вечером бабушку хватил инсульт. Парализованная, она лежала на кровати, не в силах сражаться. Крысы не пощадили — сожрали её заживо. Милиция и соседи нашли изъеденный, но ещё не обглоданный труп.
Потом провели антикрысиные меры. Обе квартиры вывели из жилого фонда, теперь там подсобки, вечно закрытые. А клумба заросла мхом, как и положено мрачному колодцу.
Комментарии
Отправить комментарий