Игорь в свои одиннадцать лет уже разочаровался в девушках. Не так чтобы очень, но в достаточной мере. Начитавшись самых разных книг, он решил для себя одну вещь: самое большее, что он может и должен себе позволить, — это созерцание.

Он решил так: каждый день приходить в парк, садиться на лавку и наблюдать за прекрасными и таинственными созданиями, зовущимися «девушки». Летом парк был прекрасно тенист, в нём гулял лёгкий ветерок и царствовала прохлада. Бил небольшой фонтанчик. Атмосферно, одним словом. Зимой же, как водится, он был пуст, печален и пропитан ощущением безысходности.

И он действительно приходил в этот самый парк. Время шло, девочки росли. Вокруг парка строились новые многоэтажки, появлялись торговые и спортивные комплексы. Удивительно, но лавка, на которой он любил сидеть, так и стояла на своём месте.

Когда Игорь начал работать, времени стало меньше, но он не бросал своих занятий. Он дико любил это место, уделял ему столько времени, сколько позволяла жизнь.

Он не помнил, как снова оказался на скамье. Ходить уже было трудно — возраст взял своё. У него сегодня был день рождения, исполнялось шестьдесят лет. Что за эти шестьдесят лет он повидал? Школу, дом, почти весь родной провинциальный городок и... всё? Девушек он уже не помнил, да и сквозь очки было очень трудно смотреть на них так, чтобы они не замечали. Не любил он, когда замечают.

Игорь понял, что жизнь безвозвратно ушла. В погоне за своим странным занятием он пропустил любовь, радость общения, праздники одиночества — всё, что только мог пропустить. Он заплакал и умер.

Только через час прохожая обратила внимание на бездыханное тело старика.

— Аллё, скорая? Бля, ну тут у меня старик мёртвый лежит. Где тут? А, ну да, бля. Парк Сорокина, в общем. Да у фонтана. Не встречайте, ищите сами. Гуд-бай.

Звёзды мерцали в ночи, зима неумолимо наступала на засыпающий город.