РЕЧЬ, СКАЗАННАЯ ПЕРЕДОВЫМ АССЕНИЗАТОРОМ ВЗАХЛЁБ В РАЙОННОМ КЛУБЕ

Иван Митрич, ассенизатор колхоза «Путь Ильича», стоял возле входа в районный клуб и нервно курил. Наболело у него на душе, а никому дела нет до его забот. И вот сегодня, в день празднования Первого мая, когда его вызвали в район вручать грамоту за трудовые достижения, он и решил всё сказать.

Клуб был заполнен до отказа. Народ переговаривался. Мужики пытались закурить, на них шикали женщины, и они покорно тушили папиросы. Затушил свою папиросу и Иван Митрич, прижав её к каблуку начищенного хромового сапога. Предварительно бросив взгляд влево-вправо и убедившись, что никого нет поблизости, он троекратно перекрестился, сплюнул через левое плечо и вошёл в клуб.

Ни на кого не глядя, Иван Митрич направился прямиком к трибуне на сцене. Выпуклый герб на трибунной груди придал ему уверенности. Он легко взбежал по боковым ступенькам, подошёл к трибуне, прочищая горло, откашлялся в сторону и щёлкнул микрофон по круглой башке. Микрофон глухо бумкнул. Люди в зале притихли и посмотрели в сторону трибуны. Начали хлопать, а потом кто-то из мужиков, видно, признал Ивана Митрича и громко крикнул:

— Да это же Митрич-говновоз из «Пути Ильича»!

Зал грохнул хохотом. Но Иван Митрич, пользуясь задержкой начальства, ещё раз щёлкнул микрофон по башке и, сбиваясь, начал говорить:

— Я это, вот, чё хотел сказать. — Он отхлебнул воды из приготовленного стакана и продолжил:

— А вы как думали? Сунул, вынул — и всё? Так-то оно так, да не так. В парке с утра машину берёшь, так тебе всю душу вымотают: «Дыхни-выдохни, дыхни-выдохни». Вот едрёна-феня. После вчерашнего не то что дышать — жить не хочется. У нас же каждый день — передовая. Год за три, не меньше. Из дому выходишь — флакон одеколону «Русский лес» на себя бултых, а второй в карман, про запас. Если с мужиками до конца дня не употребишь, то вечером и его на себя бултых. Да только не помогает всё это. Всё равно как под ёлкой насрано. Ну, а куды денешься? Вот то-то и оно, что никуда. Не всем же парфюм французский разливать. Говно его тоже кто-то выгребать должен. А когда не выгребать, так и по уши увязнуть можно. Только все думают: «А чего его там выгребать? Ума большого не надоть». Так я вам так скажу: глубоко вы, милые мои, заблуждаетесь!

Расскажу я вам одну забавную историю о том, что статься может, если неправильно говно черпать. Прислали мне как-то по весне студента из ПТУ на помощь. Так я его сразу предупредил: «Говно — дело скользкое, Петруха!» Да ведать плохо слухал. Вот, приехали мы с ним раз к бабуське одной, яму сливную почистить, а попросту говно откачать. Я аккурат к яме задком сдал, хобот ненасытный в прорву опустил, а Петрухе велел насос включить. Стою в сенцах, а баба Маня уже полтинник поднесла да с огурчиком малосольненьким. Оно с утра ох как тяжко бывает. Что ни говори, а работа духовно вредная.

Яма, если не шибко глубокая, с полчаса откачивается. Время аккурат о том о сём погутарить да здоровьеце поправить. Не успел я толком огурец надкусить, как чую — нос у меня, будьте спокойны, чуткий, — слышу, запашок сильней обычного пошёл. Да слухаю — насос не по-свойски урчит, не утробно. Я во двор. Едрёна-феня! По всему двору кренделя плавают, аки ладьи расписные. Этот говнюк студент тумблеры перепутал: вместо того чтобы откачивать, он сливать стал. Ну и всё, что в яме да у меня чуток с вечера осталось, всё по двору, как Ладога по весне. Собака так та на будку взгромоздилась и глядит оттудова глазами ошалелыми, подвывает. А будка — точно маяк посреди стихии.

Вот тут меня по родимому, по батюшке, по русскому языку и прорвало, как ту канализацию. Студент мой поначалу не понял, что к чему. Он ведь насос включил, а сам покемарить в кабину пошёл. А как окончания фраз чисто русских услыхал, из кабины выскочил да на кренделях этих и поскользнулся — ушёл, как водолаз, ниже уровня моря. А затем он выскочил — красавец! Я как его увидал, по всей форме замаскированного, меня такой смех разобрал. А баба Маня кудахчет: «Ой, милок, дык что же это, чаво делать-то?»

А чего делать, когда по колено говна во дворе? Так студент до ночи двор вычищал. Теперь бабе Мане аккурат во дворе огород справить — уж больно двор удобрен хорошо.

А вы говорите — знать нечего...

Тут в проходе начальство появилось. Иван Митрич ну давай со сцены тикать. А народ вповалку от хохота. А начальство по проходу идёт и ничего понять не может, чего это народ сегодня такой весёлый. А потом, наверное, подумало: праздник ведь сегодня — Первое мая, День Трудящихся!