Ну вот и настала моя очередь говноисповедаться. Дело было в детском патриотическом лагере, который находился в таких ебанях, что туда ни «Нивы», ни УАЗики не всегда доезжали. В лагере были дети всех возрастов, но наш отряд был самый старший. Нам тогда всем было лет по 12–13. Ну и сами понимаете: много пацанов в этом возрасте уже курят. Да и не только в этом — были пиздюки младше, которые тоже курили. В глухой тайге достать сигареты и зажигалку проблематично. В соседнюю деревню товар привозили раз в неделю, а нас хрен кто выпускал куда — пиздюки ещё. Приходилось просить старших воспитателей за деньги сбегать в магазин. Зажигалки и спички кончались быстро. Пролог кончается, переходим к главному. Спички и зажигалки кончились, надо было что-то делать. Вечер на дворе, никто уже никуда не пойдёт. Мы придумываем. Один пиздюк лет девяти сказал, что когда ссал в уличном общем туалете, то увидел торчащую из говна зажигалку. Курить хотелось всем, но на эту авантюру никто не хотел идти по понятным...
О унитаз! Надёжный хранитель наших самых грязных тайн. Безмолвный свидетель наших побед и поражений, гордости и позора, терпимости и недержания.
За долгие годы верной службы ты стал для нас больше, чем просто сантехника. Ты стал полноправным членом семьи. Находясь вдали от родного дома, в лесу или в деревне, мы каждый раз с теплотой вспоминали тебя. И всякий раз, возвращаясь домой, мы первым делом спешили прижаться к нашему родовому гнезду.
И пусть ты видел людей лишь с одной, не самой лучшей стороны, а по праздникам и с другой, но та была не лучше, ты всеми силами старался помочь страждущему излить в тебя свою душу или переложить на твоё хрупкое днище часть нашего тяжкого бремени.
Мы же, как и большинство людей, вовсе не думали о том, какие тайны скрываются под твоим ободком. Какие мечты и желания бережно лелеял ты при жизни?
В минуты тягостных раздумий бодрое журчание твоего бачка вселяло в наши сердца надежду на лучшее, и словно камень падал с души. Мы устремлялись вперёд, снова и снова оставляя тебя в темноте тесного ареала, чей воздух был переполнен нездоровыми флюидами наших душевных мук.
Спи же спокойно, дорогой друг. Сегодня мы отдаём последнюю дань уважения твоей верной службе.
И словно венок, я медленно возложил к его основанию пожелтевшее от времени белое пластиковое сиденье.
Комментарии
Отправить комментарий