Больше всего на свете Василий любил сетовать на то, что никто до сих пор так и не оценил его богатый внутренний мир. «Тупое быдло!» — сокрушался он, и горечью отдавалось каждое слово. «Тупое быдло везде, а я весь из себя такой элитный, читаю Кафку, Кастанеду и прочий Ка!» Зачастую эти глубокие размышления сопровождались не менее глубокими затяжками «Петром» или глушились недорогим пивасом в пластиковой бутылке. Васян-Три-Полоски — так его величали на районе — искренне считал себя не таким, как все, и даже был подписан на все паблики «для не таких как все». Разумеется, только если количество подписчиков зашкаливало за сотню-другую тысяч. «Я мизантроп! Я циник! Хикки-мори!» — гордо бил он себя в грудь на очередной вписке. «Да ладно тебе, потом про своего Джокера расскажешь», — отвечала ему одна из бесчисленных почитательниц зеркалок и многозначительных репостов и уходила в душ — подмывать свою разработанную такими же «аристократами» пиздень. «Тупое быдло», — Василий корчил гримасу, полну...
_a_A_realistic,_moody_s.png)
Я бежал. Причём очень долго. Устал уже и понимаю, что бежать больше не могу.
Сижу, курю. Тьфу, блядь, сигарета намокла, но сейчас как-то похуй — сгодится. На землю упала последняя жмень пепла. На часах уже девять, надо бежать дальше. А может, ну его?
Я всегда боялся встретиться с ними лицом к лицу. Их много, и преследуют они меня уже давно. Они догоняют меня по очереди, и с каждой из них я разбираюсь. Но когда их две или больше, становится очень тяжко, и я бегу. Или когда меня нагоняет одна сильная, я начинаю изматывать её в надежде, что смогу убежать. Иногда потом мне становится легче, а иногда к ней подключаются другие, и тогда у них получается отправить меня в нокдаун.
Как же мне сейчас хочется вернуться в детство, когда мне было шесть. Да, тот день был, пожалуй, одним из самых радостных в моей жизни. Первое сентября. Мама ведёт меня за руку к школе, отпускает, показывает, куда идти, и говорит, что эту тётю зовут Еленой Валерьевной, и теперь она будет учить меня уму-разуму. Тогда я думал, что уже большой и сильный и могу всё. Ох, как же я ошибался. А ведь с того момента прошло прилично времени, и школу я закончил уже давно.
Что-то я засиделся. Правда, пора бежать. Впереди долгий и тернистый путь, и чем дальше я бегу, тем сложнее становятся преграды. Болота — всё глубже, леса — всё более дремучие, пустыни — всё более жаркие. Что же будет дальше? Через что придётся бежать? Я не знаю, и неизвестность меня пугает, хотя я знаю, что могу легко приспособиться почти ко всему и неплохо импровизирую.
Интересно, что, если я приму бой? Они ведь зачастую приходят по одной или группами не больше пяти за раз. Смогу ли я одолеть сразу пятерых? А если не выгорит? Чёрт, дилемма.
Впервые они меня побеспокоили, когда мне было лет четырнадцать. Я выстоял тогда. И после этого, кажется, я не бежал. Но когда они пришли снова, я побежал. До сих пор бегу. Интересно, есть ещё такие бегуны? Хотя что это я — конечно есть. Я даже лично знаком с некоторыми. Интересно, долго ли они бегут?
Они начинают нагонять. Я чувствую их присутствие.
Ладно, я решил. Я не двинусь с места и приму бой. Возможно, последний.
Комментарии
Отправить комментарий