«Нет рабства безнадёжнее, чем рабство тех рабов, кто полагает себя свободным от оков». Смотрите, — сказал фараон жрецам, — внизу длинные шеренги закованных в цепи рабов несут по одному камню. Их охраняет множество солдат. Чем больше рабов, тем лучше для государства — так мы всегда считали. Но чем больше рабов, тем больше приходится опасаться их бунта. Мы усиливаем охрану. Мы вынуждены хорошо кормить своих рабов, иначе они не смогут выполнять тяжёлую физическую работу. Но они всё равно ленивы и склонны к бунтарству. Смотрите, как медленно они двигаются, а обленившаяся стража не погоняет их плетьми и не бьёт даже здоровых и сильных рабов. Но они будут двигаться гораздо быстрее. Им не будет нужна стража. Стражники тоже превратятся в рабов. Свершить подобное можно так. Пусть сегодня, перед закатом, глашатаи разнесут указ фараона, в котором будет сказано: «С рассветом нового дня всем рабам даруется полная свобода. За каждый камень, доставленный в город, свободный человек будет получать одну...
_a_A_realistic,_moody_s.png)
Я бежал. Причём очень долго. Устал уже и понимаю, что бежать больше не могу.
Сижу, курю. Тьфу, блядь, сигарета намокла, но сейчас как-то похуй — сгодится. На землю упала последняя жмень пепла. На часах уже девять, надо бежать дальше. А может, ну его?
Я всегда боялся встретиться с ними лицом к лицу. Их много, и преследуют они меня уже давно. Они догоняют меня по очереди, и с каждой из них я разбираюсь. Но когда их две или больше, становится очень тяжко, и я бегу. Или когда меня нагоняет одна сильная, я начинаю изматывать её в надежде, что смогу убежать. Иногда потом мне становится легче, а иногда к ней подключаются другие, и тогда у них получается отправить меня в нокдаун.
Как же мне сейчас хочется вернуться в детство, когда мне было шесть. Да, тот день был, пожалуй, одним из самых радостных в моей жизни. Первое сентября. Мама ведёт меня за руку к школе, отпускает, показывает, куда идти, и говорит, что эту тётю зовут Еленой Валерьевной, и теперь она будет учить меня уму-разуму. Тогда я думал, что уже большой и сильный и могу всё. Ох, как же я ошибался. А ведь с того момента прошло прилично времени, и школу я закончил уже давно.
Что-то я засиделся. Правда, пора бежать. Впереди долгий и тернистый путь, и чем дальше я бегу, тем сложнее становятся преграды. Болота — всё глубже, леса — всё более дремучие, пустыни — всё более жаркие. Что же будет дальше? Через что придётся бежать? Я не знаю, и неизвестность меня пугает, хотя я знаю, что могу легко приспособиться почти ко всему и неплохо импровизирую.
Интересно, что, если я приму бой? Они ведь зачастую приходят по одной или группами не больше пяти за раз. Смогу ли я одолеть сразу пятерых? А если не выгорит? Чёрт, дилемма.
Впервые они меня побеспокоили, когда мне было лет четырнадцать. Я выстоял тогда. И после этого, кажется, я не бежал. Но когда они пришли снова, я побежал. До сих пор бегу. Интересно, есть ещё такие бегуны? Хотя что это я — конечно есть. Я даже лично знаком с некоторыми. Интересно, долго ли они бегут?
Они начинают нагонять. Я чувствую их присутствие.
Ладно, я решил. Я не двинусь с места и приму бой. Возможно, последний.
Комментарии
Отправить комментарий