Работал в реабилитационном центре для детей и подростков с ограниченными возможностями. Насмотрелся всякого.

Самое обидное: живая, деятельная девчушка с атрофированными конечностями, которая щебетала и двигалась перекатами, не доживёт до десяти лет. А какой-то уёбок жрёт пиво на детской площадке и ещё сможет кого-то народить.

Ещё там была куча даунов. Был парень с эпилепсией. Я думал, что моя эпилепсия — это уже край, но нет. Он постоянно на противосудорожных препаратах. А это, анон, бычий кайф, когда мозг становится как у либерала: много извилин, но ты над ними не властен. Он при мне падал в обморок раз десять. Хорошо, у нас тётеньки-врачи хорошие, быстро помощь организовывали.

А ещё был (хотя я уверен, что он есть) немножко отсталый Вовка. Ну как отсталый? Родители забили на него хуй, а потом удивились: «А чё наш сын не хуя мову не разумеет?» Мне как эникейщику в то время было скучно в серверной, и я поучаствовал в реабилитации.

Мы с педагогом по лечебной физкультуре таскались с ним: прогулки по лестнице. У него были не развиты конечности, потому что с ним никто ходьбой не занимался, и он бодро гонял на четырёх конечностях. Икроножная мышца была не развита.

Мы с ним нянчились полгода. Он уже мог стоять, держась за шведскую стенку в спортзале. А это, я вам скажу, не хуёвый результат. Мы радовались, что вот-вот, и Вовка начнёт гонять как угорелый. Ан нет. Пришло лето — мы закрылись. Пришла осень — приполз Вовка. Все наши старания изхуярили быдло-родители, которые не понимали, нахуя заниматься ребёнком. Мы снова начали с ним заниматься, но было понятно, что это бесполезно.

К чему я всё это? Вот я зашёл на /b/ — и как будто не увольнялся.