«Нет рабства безнадёжнее, чем рабство тех рабов, кто полагает себя свободным от оков». Смотрите, — сказал фараон жрецам, — внизу длинные шеренги закованных в цепи рабов несут по одному камню. Их охраняет множество солдат. Чем больше рабов, тем лучше для государства — так мы всегда считали. Но чем больше рабов, тем больше приходится опасаться их бунта. Мы усиливаем охрану. Мы вынуждены хорошо кормить своих рабов, иначе они не смогут выполнять тяжёлую физическую работу. Но они всё равно ленивы и склонны к бунтарству. Смотрите, как медленно они двигаются, а обленившаяся стража не погоняет их плетьми и не бьёт даже здоровых и сильных рабов. Но они будут двигаться гораздо быстрее. Им не будет нужна стража. Стражники тоже превратятся в рабов. Свершить подобное можно так. Пусть сегодня, перед закатом, глашатаи разнесут указ фараона, в котором будет сказано: «С рассветом нового дня всем рабам даруется полная свобода. За каждый камень, доставленный в город, свободный человек будет получать одну...
Моя бабка, когда мне было лет семь, однажды застала меня за выбрасыванием залежавшихся в холодильнике пельменей и начала ругаться: мол, еду выбрасывать в городе, пережившем блокаду, — это святотатство.
В подтверждение своих слов она рассказала следующую историю.
Когда она была маленькой, они с подругой нашли на кухне чёрствый хлеб и решили смыть его в унитаз. Всё бы прошло благополучно, но их застал дед подруги. Матерясь на детей и что-то бормоча себе под нос, он сказал: «Какие уроды нынче дети». Потом достал из сральника мокрый комок хлеба и начал его пожирать. Весь сожрал.
С задумчивым видом бабка закончила свой рассказ.
Является ли данный аргумент весомым объективно? То, что в Петербурге о таких вещах говорят с серьёзным ебалом, это вообще нормально?
Комментарии
Отправить комментарий