«Нет рабства безнадёжнее, чем рабство тех рабов, кто полагает себя свободным от оков». Смотрите, — сказал фараон жрецам, — внизу длинные шеренги закованных в цепи рабов несут по одному камню. Их охраняет множество солдат. Чем больше рабов, тем лучше для государства — так мы всегда считали. Но чем больше рабов, тем больше приходится опасаться их бунта. Мы усиливаем охрану. Мы вынуждены хорошо кормить своих рабов, иначе они не смогут выполнять тяжёлую физическую работу. Но они всё равно ленивы и склонны к бунтарству. Смотрите, как медленно они двигаются, а обленившаяся стража не погоняет их плетьми и не бьёт даже здоровых и сильных рабов. Но они будут двигаться гораздо быстрее. Им не будет нужна стража. Стражники тоже превратятся в рабов. Свершить подобное можно так. Пусть сегодня, перед закатом, глашатаи разнесут указ фараона, в котором будет сказано: «С рассветом нового дня всем рабам даруется полная свобода. За каждый камень, доставленный в город, свободный человек будет получать одну...
Привет, ребята. Вот вам история из армии.
До дембеля оставалось около девяти месяцев. Лето. Полночь. Стою в наряде на тумбочке. Командир спит без задних ног, старшина с капитаном ушли бухать в дом, который находился на территории военной части. Короче, халява. Сел на тумбочку и уткнулся в телефон, просматривая порно в низком качестве.
После просмотра нескольких видео стояк у меня был такой, что чуть штаны не рвал. Пошёл короче в туалет передёрнуть. Зашёл в кабинку, только залез рукой к своему члену, как вдруг слышу — кто-то лезет в окно в туалете. Я, как и полагается настоящему воину, будущему защитнику Отечества, сжал очко, приоткрыл дверь и одним глазком выглянул узнать, что за шум.
Каково же было моё удивление, когда я увидел, что в окно залезла дочь капитана. Та, с которой совокупиться хотел бы каждый солдат и каждый офицер.
Встретились мы взглядами. Она сразу показала пальцем: «Тсссс», а потом тихонько говорит:
— Сиги есть?
— Чего?
— Курить есть у тебя? — спросила она погромче.
Я прохлопал карманы, нашёл смятую пачку «Парламента», в которой оставалось две сигареты. Дочь капитана подходит к кабинке и видит меня со спущенными штанами и стояком на двенадцать часов. Она посмотрела на меня, улыбнулась — и зашла ко мне в кабинку.
Поводила она мне рукой по члену, пару раз дёрнула — и я как стрельнул. Всю кабинку забрызгал. Господи, прошло секунд десять-пятнадцать, но какое же это было блаженство.
Пока находился в эйфории, дочь капитана забрала сигареты и вылезла обратно в окно. Только я начал натягивать штаны, как неудачно встал на плитку, поскользнулся и ушёл головой вниз. Свет погас — и темнота.
Очнулся я от того, что командир роты меня расталкивает и говорит: «Вставай, еблан!» Я оглянулся вокруг: туалет, командир, старшина и… капитан с пачкой моего «Парламента» смотрят на меня без штанов, с обдроченной туалетной кабинкой.
Стоит ли говорить, что уже через два дня вся воинская часть была в курсе о моём ночном приключении? Короче, так до конца службы меня в ночной наряд больше не ставили — только на кухню: лук, картошку чистить или полы мыть в медблоке. И обращались ко мне только «Дрочила».
Да и похуй. Те пятнадцать секунд я не забуду никогда.
Комментарии
Отправить комментарий