Мы с моим корешем завели кота. Кот очень любил срать. Делал это часто, поэтому, естественно, ему нужен был лоток и наполнитель, которые мы купили, мол, вот, бестия, сри нах. Но кот был умным, поэтому сразу же начал срать туда, только уже не три раза в день, а целых семь.

Изготовитель наполнителя с уверенностью заявлял о лёгкой утилизации сей хуйни в унитаз, поэтому мы с корешем без задней мысли сыпали всё это в толчок до одного момента.

Пошёл я как-то посрать. Сел на свой трон, начал давить глину, словно эдакий глиномес, высрал кучу говна и смываю. Но смылось ли? Не, нихуя. Теперь это был не унитаз, это была ебучая кастрюля с жёлтой жижей, с опилками из-под наполнителя и говном.

Сколько бы мы ни смывали, ядерный суп никак не хотел смываться, а если вода и сходила, то только часа через четыре, не раньше, бля. А потом и вовсе перестала уходить.

Чем мы только не пытались пробить эту прессованную кашицеобразную пробку из кошачьего наполнителя. И палкой, и тросом, и вантузом. Она не поддавалась.

Тогда мы решили купить три пакетика туалетного растворителя и литр Тирета. После удачной покупки мы залили всё это дело в унитаз. Говно ехидно смотрело на нас и понимало, что мы долбоёбы. Через день мы решили проверить унитаз, надеясь, что эта ядерная смесь из кучи растворителей растворила эту пробку. Но нет, нихуя.

Мы видели ту же картинку. Жёлтая жижа стояла всё также, не собираясь сходить, только теперь она была с пеной, бурлила... и говна не было.

"Где, блять, говно?" — спрашиваю я.

А потом я понимаю, что говно, не выдержав всей этой хуйни, просто решило, блять, раствориться в этой бездне Тирета и растворителя.

Говно покинуло нас. Даже оно, блять, растворилось, смешавшись с молекулами этой жижи. Даже оно стало жидким, но не эта пробка. Я отдал говну минуту молчания.

Мы вызвали сантехника. Не знаем, что будет дальше, но говно мне жаль больше всего.