На досуге начитался про сон на жёсткой поверхности и решил затестить на практике. Заснуть в непривычной обстановке было крайне сложно, но я держался. Так пролежал около трёх часов совершенно без движения на спине, без подушки и одеял. Делал всё это на балконе с приоткрытой форточкой. Иногда открывал глаза, смотрел на небо, слушал ветер — в общем, кайф. В итоге получилось заснуть. Проснулся в семь с хуем утра. Бодрый как сука. Встал, ни секунды не ворочаясь, просто как огурчик. Следующие ночи спал так же, результат тот же. Теперь буду спать только на жёстком и только на спине в одной и той же позе всю жизнь. Третьего дня подзадумался и решил таки продолжать спать таким макаром уже на кровати, но не на дефолтной, как быдло, а на своей авторской. Планирую прикупить себе дешёвый гроб, чёрный, максимально простой и минималистичный, как на пике. Положить его на балконе и в нём отсыпаться. Мягкое внутрь класть не намерен, буду спать как есть — на досках или какой-то внутренней обшивке, если о...
Сидим мы, значит, в хате. Контингент - моё почтение: три матроса запаса, из них один лютый пулеметчик, который на гражданке, видимо, пересмотрел «Рэмбо» и решил, что закон - это он. В итоге - статья, этап, казенный дом.Скука смертная, курево кончилось еще на пересылке. И тут пулеметчика осеняет.
- Пацаны, - говорит, - на флоте нас учили выживать. Видите крысу? Это не просто грызун, это биологический контейнер радости.
Поймали мы, значит, местную обитательницу под шконкой. Технология была варварская: ободрали, высушили на батарее до состояния воблы, измельчили и забили в самокрутки из газеты «Правда» за восемьдесят седьмой год.
И тут начался настоящий ад.
Как только первая затяжка коснулась легких, реальность сделала сальто назад. Пулеметчик замер, глаза остекленели, и он прошептал:
- Слышите? Это торпедная атака...
Но атака пришла не снаружи, а изнутри. Видимо, крыса была на диете из тюремной баланды и чистой ярости. Желудки у всех троих одновременно решили, что им больше не по пути с этим телом...
Это было не просто «сходить за шторку». Это был демонический экзорцизм. Из нас выходило всё: грехи юности, невыплаченные кредиты, флотская каша пятилетней давности. Запах стоял такой, что даже тараканы в ужасе попрыгали в вентиляцию, предпочитая суицид этой газовой камере.
Пулеметчик, сидя на «дальняке», начал имитировать звуки стрельбы:
- Тра-та-та-та! Подавляю огнем! - орал он, пока из него вырывались струи реактивного топлива, способные вывести спутник на орбиту.
Вся хата превратилась в филиал морского дна. Стены плакали коричневыми слезами. Казалось, само говно обрело сознание, сформировало профсоюз и требовало политического убежища. Когда вертухай заглянул в кормушку, он просто молча перекрестился, закрыл задвижку и пошел увольняться.
Наутро мы лежали пластом. Пулеметчик смотрел в потолок и хрипел:
- Боцман бы оценил... Такой плотности огня я еще не видел.
Больше мы крыс не курили. И вообще старались не дышать. Потому что в тот день мы поняли: море внутри нас гораздо глубже и темнее, чем Балтика в шторм.
И пздц крч...
Комментарии
Отправить комментарий