Был в гостях у тёщи с тестем. Три дня меня кормили и поили, а в туалет по большому как-то стеснялся сходить. Утром перед автобусом тесть наливает мне сто грамм и даёт закуску — квашеную капусту. Заставил меня целую миску съесть, говорит, мол очень полезно, организм с бодуна очищает. Когда домой приедешь, будешь как младенец себя чувствовать.

Бурлить в животе начало уже по дороге на автовокзал. Не выдержал и чуток пернул в тестя машине. Вонь такая пошла, что тёща на заднем сиденье сознание потеряла. Не думал, что она слабенькая такая. Тесть за рулём начал хватать воздух как рыба. Остановились, откачали тёщу. Они с тестем смотрят на меня круглыми глазами, мне стыдно — писец. Тесть говорит: «Ты больше в машине не вздумай перднуть, мне сознание за рулём никак терять нельзя». Едем дальше, молчим.

Я с последних сил терплю, чтобы не бзднуть, хотя долбанная капуста организм решила, видно, конкретно очистить. Срать захотелось так, что еле успел булки сжать, чтобы не обосраться. Из-за того, что приводили тёщу в сознание, приехали к автобусу в последний момент.

Запрыгнул я в автобус, сел на заднее сиденье, а перднуть хочется — писец. Ну я так подумал: автобус большой, пукну чуть-чуть, может, никто и не заметит. Но чуть-чуть не получилось. Бзднул так, что от вони чуть сам сознание не потерял. Народ в автобусе начал оглядываться на зад. Я сижу, морожусь, сам пальцами нос закрыл, мол не я совсем бзднул, а сам чувствую — покраснел.

Тут опять следующая волна идёт, живот резко заболел. Думаю, надо ещё чуть-чуть пукнуть — или кишки сейчас лопнут. И только я расслабил булки — и всё. Чувствую, что сру в штаны и остановиться уже не могу. Поймал себя на мысли, что не это ли имел в виду тесть, когда говорил, что буду чувствовать себя как младенец. Да, писец, первый раз в жизни обосрался, да ещё в автобусе, да ещё летом. Светлые джинсы уже чую, промокли.

Вонь такая пошла по автобусу, что народ прослезился. Тут водитель кричит: «Ребята, кончайте бздеть! Я в такой газовой камере автобус вести не могу!» Какой-то мужик кричит водителю, что мол тут по ходу в автобусе кто-то усралcя! Я сижу весь красный уже как рак, чувствую скорое моё разоблачение, так как тот мужик уже начал идти по салону и вынюхивать. Смотрю, нюхач он ещё тот, этот точно найдёт, кто в автобусе обосрался.

Подходит ко мне, смотрит на меня круглыми глазами и кричит, что мол нашёл, вот он обосрался, и тычет на меня пальцем. Что у нас за народ? Все моментально обернулись — надо же посмотреть на морду обосранного. Мне так стыдно ещё в жизни не было.

Автобус остановился, народ не перестаёт на меня смотреть, открывается задняя дверь, и я, нагнув голову, выскакиваю из автобуса. И когда проходит первый шок, понимаю, что высадили меня в центре большой деревни, народу куча кругом. Я бегом, присел, чтобы не видно было, что я обосрался, и думаю, что теперь дальше делать.

Сижу, типа шнурки завязываю, а сам по сторонам смотрю, где бы помыться. Смотрю — забор ветхий, наверное, старики живут. Я как спринтер через забор махнул. Хата ещё, наверное, при царе строилась. Около хаты висят штаны и пиджак. Я их бегом снял, около колодца бегом помылся, вещи свои там же сполоснул, но отстирать не смог. Нашёл клетчатую сумку, туда все вещи скинул, начал натягивать на себя штаны — если помните, спортивки советские с оттянутыми коленками — и пиджак на голое тело накинул, так как футболку свою тоже обосрал. В пиджаке явно уже человек десять умерло, такой фасон я только в дореволюционных фильмах видел. Глянул на себя — ей-богу, бомжи лучше выглядят. Ещё и штаны короткие. Придурок, короче, подстреленный.

Выбежал я из двора и стою на дороге, голосую — может, кто на попутке домой довезёт. Народ на меня смотрит как на психически больного, да оно и понятно, внешний вид к этому располагает, зато не обосраный — и то приятно. Когда мужик на «Запорожце» стал, сжалился и домой подвёз.

Забегаю я домой, а жена только с работы пришла. Как глянула на меня, чуть в обморок от моего прикида не упала. Сказал, что в лужу упал и пришлось переодеться, втихаря вещи свои постирал. Она сразу тёще с тестем позвонила. Не знаю, догадались ли они о моих приключениях, но капустой меня до сих пор не угощают.