Ну вот и приехали, господа разумисты. Докинз, тот самый умный атеист и учёный в говне мочёный, сам уверовал в наличие сознания у нейросети Claude. Середина десятых. Золотой век позёров-псевдоинтеллектуалов, или как говорили раньше в интернетах, не-быдла. Когда умы в футболках с протухшими мемами смотрели видосы Ники Вуд и читали гайды по обливанию мочой из Wondrezine, а парни зачитывались пабликами «атеист», «мизантроп» и другим слопом для разумистов. Этот качественный контент по большей части состоял из переводов американских атеистов. Но поскольку до не-быдла долго доходит, 101 пересказ истории про чайник Рассела с мочой и зарубы с креационистами казались чем-то свежим и увлекательным. И конечно, каждый обитатель этих богом забытых мест был фанатом Ричарда Докинза, знаменитого биолога, изобретателя слова «мем», а в поздние годы главного разумиста планеты, галактики и борца с религией. Докинз, по мнению экспертов из седьмого Б, это гигант мысли, который достиг вершины рацио...
1986 год. Город Молотов.
Приблизительно в 22:30 заорали сирены и разбудили мою бабушку. Ядерные сигналы орали так, будто сейчас начнётся… как его… конец света! Через минуты две пошёл сигнал «Внимание всем». Низким басом сообщение: «В 12 вечера всем обязательно закрыть форточки и надеть медицинские маски или другие средства индивидуальной защиты органов дыхания. Плотно укрыться одеялом, пледом или спрятаться под двумя-тремя слоями тёплой зимней одежды так, чтобы все части тела были закрыты. Далее ждать следующих сообщений». Вроде так говорили, не помню точно.
Я тогда мелкий был, ничего не понимал, а мать психовала сильно. Говорит, мол, быстрее надо. Вся напуганная, на нервах, бегала по дому. Масок у нас не было, мне платок привязала с лямками. Укутала одеялом и уложила спать.
Я схитрил — взял под одеяло фонарик и фильтр поставил. Ну, как фильтр, плёнку красную налепил и светил в ноги.
Сначала вроде всё спокойно было, а потом запах гари пошёл какой-то. И это я только сейчас вспоминаю, что окна-то закрыты были, дверь тоже. Жуть такая, что уснуть часов до трёх не мог. Да и вибрации какие-то, электрические, в ушах гудели непонятно что. Ноги ломило, как при болезни.
Я выглянуть хотел, но сам боялся. Слышу — ходит кто-то. Я чуть штаны не обсерил. Слушаю внимательно, а это бабушка ходит во сне, про очки что-то говорит. Я хоть и лежал-боялся, но подойти хотел, в кровать уложить её. А ведь не встанешь! Опасно, говорят. Да и не опасно если, так мать убьёт (не буквально, конечно).
Я всё-таки выглянул по тупости. Проснулся ночью и одеяло опустил, забыл совсем. Голова моя дубовая, смотрю, а там дичь всякая мерещится. Там, где коробка стояла, — девка с волосами чёрными до пупа и шепчет что-то. Там, где вешалка с одеждой, — волосатое что-то стоит. Я чуть не умер со страху, а мать орёт: «Спи, говорит, увернись». Я уворачиваться боялся — а вдруг схватит что.
Слава богу, уже почти утро было, и всё по чуть-чуть отошло, пропадало и обратно предметами становилось.
С утра часов в восемь снова сигнал, что вылезать можно. Бабку через неделю в дурку увезли, а про случай рассказывать запретили. Аж на государственном и мировом уровне. Во как серьёзно!
Комментарии
Отправить комментарий