В рай не хочу. Там небеса надо защищать, а если не защитишь, за тебя молиться не станут. В канон священномучеников внесут — под псалмы Давидовы. Праведники, идите в рай. Рефаимам в опресноки манну подсыпают. Совсем молодым гигантам. У них потом уд стоит как серафим с огненным мечом у врат рая. И после потопа в попу друг друга трахают. Свет выключают и бегают по Ханаану. Бесятся. Любят нарядиться блудницей и Иерихон защищать. И в попу друг друга чпокают. Зачем нужно молиться? Чтобы черти не напали. Демоны. Будут по небу ходить, целенаправленно манну выпрашивать. Лжепророки. Дети Бааловы. Гвоздём врата рая поцарапает — ну что ты ему скажешь? Он же ничего по-ангельски не понимает. И в котле сварить его не смогут, он же не чёрт. Только выслать в Египет и там распять. Ироды. Все черти — ироды. И саддукеи. Кто псалмы не поёт, тому в день выдают две дщери человеческих. Ривки. Одна из них отравлена. В другой — манна. Вот и гадай: или подохнешь, или стояк лютый будет, хоть кол чеши. Но там боль...
1986 год. Город Молотов.
Приблизительно в 22:30 заорали сирены и разбудили мою бабушку. Ядерные сигналы орали так, будто сейчас начнётся… как его… конец света! Через минуты две пошёл сигнал «Внимание всем». Низким басом сообщение: «В 12 вечера всем обязательно закрыть форточки и надеть медицинские маски или другие средства индивидуальной защиты органов дыхания. Плотно укрыться одеялом, пледом или спрятаться под двумя-тремя слоями тёплой зимней одежды так, чтобы все части тела были закрыты. Далее ждать следующих сообщений». Вроде так говорили, не помню точно.
Я тогда мелкий был, ничего не понимал, а мать психовала сильно. Говорит, мол, быстрее надо. Вся напуганная, на нервах, бегала по дому. Масок у нас не было, мне платок привязала с лямками. Укутала одеялом и уложила спать.
Я схитрил — взял под одеяло фонарик и фильтр поставил. Ну, как фильтр, плёнку красную налепил и светил в ноги.
Сначала вроде всё спокойно было, а потом запах гари пошёл какой-то. И это я только сейчас вспоминаю, что окна-то закрыты были, дверь тоже. Жуть такая, что уснуть часов до трёх не мог. Да и вибрации какие-то, электрические, в ушах гудели непонятно что. Ноги ломило, как при болезни.
Я выглянуть хотел, но сам боялся. Слышу — ходит кто-то. Я чуть штаны не обсерил. Слушаю внимательно, а это бабушка ходит во сне, про очки что-то говорит. Я хоть и лежал-боялся, но подойти хотел, в кровать уложить её. А ведь не встанешь! Опасно, говорят. Да и не опасно если, так мать убьёт (не буквально, конечно).
Я всё-таки выглянул по тупости. Проснулся ночью и одеяло опустил, забыл совсем. Голова моя дубовая, смотрю, а там дичь всякая мерещится. Там, где коробка стояла, — девка с волосами чёрными до пупа и шепчет что-то. Там, где вешалка с одеждой, — волосатое что-то стоит. Я чуть не умер со страху, а мать орёт: «Спи, говорит, увернись». Я уворачиваться боялся — а вдруг схватит что.
Слава богу, уже почти утро было, и всё по чуть-чуть отошло, пропадало и обратно предметами становилось.
С утра часов в восемь снова сигнал, что вылезать можно. Бабку через неделю в дурку увезли, а про случай рассказывать запретили. Аж на государственном и мировом уровне. Во как серьёзно!
Комментарии
Отправить комментарий