Мне было 22, я только защитил диплом, и через неделю пришла повестка явиться с вещами в военкомат. Родители оставили мне денег, частный дом, а сами уехали в другой город. За все пять лет учебы я видел их всего два раза. Когда я звонил поздравить маму или отца с днем рождения или Новым годом, диалог был всегда одинаковым.

— Привет, мама. С днем рождения.

— Спасибо.

— Хочу пожелать тебе здоровья, чтобы ты побольше улыбалась и...

Тут она обычно бросала трубку. С отцом — то же самое. Такое ощущение, что я им не нужен. Так оно и есть. Вся их любовь свелась к ежемесячным переводам. А самый прикол в том, что я, мать вашу, не алкоголик, не наркоман, не пью, не курю. Диплом защитил нормально, учился неплохо. Вроде бы не заслужил такого отношения.

Ладно, с родителями все ясно. У меня было три друга. Но двоих выгнали с третьего курса, и они уехали в другие города. Остался один. Хотя нет, есть еще один, самый лучший — мой пес Маркус. Так что я жил один в доме с огородом в шесть соток.

Девушки у меня никогда не было. За ручку не держался. Меня целовали в щеку два раза, и то в школе. Девушка обнимала меня тоже дважды: один раз снова в школе, а второй — потому что я помог с ответом на госах.

Рост у меня 178 см, вес 60 кг. Как видно, я дрищ, но дрищ подтянутый.

В общем, в армию меня провожали один друг и мой пес. Родителям было все равно. Попросил друга присмотреть за Маркусом и домом.

Про армию и так все понятно. Армия — говно. Я был связистом и котировался неплохо, потому что умел паять и разбираться в схемах. Что она мне дала? Два друга, надеюсь, на всю жизнь, и перебитое колено, из-за которого я буду хромать всегда. Вот вам и описание русской армии на моем примере.

Колено мне перебили в драке с тремя хачаками на полугоде службы. Две недели я пролежал в госпитале, пока не появилась подвижность. Как только она появилась, меня сразу выписали. Но боль никуда не ушла. Дело с хачаками офицеры замяли, а меня освободили от физподготовки. Взамен, внимание, я каждый долбаный день стоял на тумбочке. Каждый, понимаешь? Ночью, правда, меня заменяли. Но нога так и не зажила, болела так, что я ревел, когда в казарме никого не было. Опираться на больную ногу я не мог, и через пару неделей начала болеть вторая. В итоге — защемление нерва. В конце концов мне выделили каморку, где я чинил радиостанции до конца службы.

Бывалые спросят: «А чего тебя, долбоящер, не списали?» А потому что всем на тебя плевать, ты — мясо и бесплатный раб.

Вот и все. Я отслужил и поехал домой. Нас, дембелей, было полвагона. Представьте мои чувства. Из поезда вываливается 50 солдат, к каждому бегут плачущие родители, а на шею вешаются девушки. А меня не встретил НИКТО. Понимаете? НИКТО. Даже тот самый друг. И тогда, анон, я заревел. Я шел и рыдал. Наверное, все думали, что я иду к родителям или девушке, но нет. Я ревел, потому что в тот момент был самым одиноким человеком. И все ваши треды про одиночество — говно.

И это еще не все. Позавчера я был у травматолога, и он лишь посоветовал купить трость покрасивее. И вот я, чертов 23-летний Доктор Хаус. А ходить с тростью — это ни капли не круто, это, блять, БОЛЬНО!

Как оказалось, друг женился и два месяца назад уехал в другой город. На мои звонки не отвечает. Но я ему благодарен — дом он хотя бы сохранил в целости.

И последнее. Умер мой пес.