Как говорят младшие народы нанайцев, жизнь дала трещину и стала похожа на жопу.

У меня произошло в точности так, как у нанайцев, только с точностью до наоборот.

В летний погожий денёк работал я на предприятии «Рога и копыта», где варил сваркой то, что должно было свариться, а что не должно — зачищал и всё равно варил. Ничто не предвещало экшена, однако он случился.

У меня дико заболел живот. Так, что если со всей дури ухуячить по яйцам, стало бы только легче. Боль была острая, сильная, и я почувствовал себя самкой беременной коровы на седьмом году срока. Прибывший фельдшер, сука такая, видимо имел рентгеновское зрение, потому что с расстояния двух метров определил аппендицит и велел ехать в больничку.

Привезли меня в хирургию, но хирург решил не резать матку (правду) сразу, пощупал, посмотрел на мою морду, которая всем видом выражала признаки трупа, дауна и маньяка-убийцы в одном флаконе, и сказал: «Ложись в отделение, мы за тобой понаблюдаем».

Это слово мне не понравилось. Я тут подыхаю, а они, суки, в замочную скважину на мои муки любоваться будут. В общем, уложили меня на койку, дали каких-то таблеток и бросили на произвол судьбы.

Через некоторое время пришёл врач. Сказал снять трусы и встать в коленно-локтевую позу. И тут я внезапно понял, за чем они собрались с таким усердием наблюдать. «Пидоры, кругом пидоры», — повторял мозг, — «аппендицит через жопу увидеть хотят». Я снял трусы и встал в позу пассивного европейского пролетариата.

Врач надел перчатки и сунул мне в жопу палец. Было неприятно и стыдно. Но, к удивлению моему, палец его, после нескольких сантиметров свободного скольжения вольным стилем, упёрся в препятствие.

«Так, — сказал врач. — Похоже, у вас спазм кишечника от запора». Он попробовал пальцем потолкать говно в моей кишке, но успехом это не увенчалось, и разочарованный палец покинул моё чрево.

Дальше врач сказал кучу непонятной хрени, из которой я понял только одно — мне надо просраться. И чем быстрее, тем лучше. Судя по словам опытного врача, спринцевание тут было бессильно, ибо говенные пробки в кишках были оценены в 10 баллов, а значит надо было ехать на метро, то бишь высрать поезд самому.

Мне дали слабительного, и я пополз стараться. Вы когда-нибудь пробовали высрать огнетушитель? У меня было такое ощущение, что он был метр в диаметре и сука, весь покрыт колючками.

Когда головка говенного материала показалась на свет божий, я начал материться от боли, и слёзы покатились градом. Мелькнула мысль про кесарево сечение, но вместо гинекологического кресла подо мной был не очень чистый больничный унитаз, и мысль иссякла.

Я не знал, что очко может расширяться до такой степени. Видимо, малоподвижная работа сделала в кишках очень толстую сардельку, от которой жопа уже плакала кровавыми слезами в буквальном смысле — в кульминации процесса она мальца треснула от такого диаметра. Я взвыл, но дело надо было завершать. С трудом, рыдая и корчась от боли в жопе, я скинул несчастный огнетушитель в унитаз. В кишках сразу наступила легкость. Но треснутая жопа болела по-страшному.

Трещину мне намазали чудо-мазью, посоветовали двигаться побольше, пить жидкости интенсивнее, да и срать почаще. С такими напутствиями я вышел из больнички и, придерживая больную жопу, потопал домой с нетронутым аппендиксом. Уж лучше бы его вырезали, чем так мучиться.