Будучи ещё маленьким пиздюком, я спросил у родителей, откуда берутся дети. Пьяный батя начал орать, что для этого надо выебать какую-нибудь самку, за что получил по харе от матери и был отправлен спать. «Не слушай его, сынок. Дети появляются по-разному: некоторых приносит аист, а вот тебя, например, нашли в капусте». После этих слов я отправился на бабкин огород и усыновил огромную гусеницу, которую нашёл на капусте. Я назвал его Георгий — мне почему-то показалось, что это мальчик, а я всегда хотел сына. С первых дней его появления в моей жизни я влюбился в этого зеленого засранца, несмотря на то что он обгадил мне всю комнату. Пришлось мазать его и говорить родителям, что маленькие круглые каки принадлежат мне. Регулярно я выгуливал его в парке, люди смотрели на меня как на ебанутого, увидев в моей коляске огромную и жирную гусеницу на кочане капусты. А мне было похуй, я был счастлив. Малыш рос не по дням, а по часам. Он сжирал по три кочана капусты в день, благо на бабкином огороде и...
Я пытался подражать философии цинизма Диогена, мастурбируя на университетском курсе философии, чтобы доказать свою точку зрения о лицемерии общества и его произвольных стандартах. Теперь я отстранен.
Нет, я не троллил своего профессора или однокурсников, я пытался инициировать философскую дискуссию.
Я читал о Диогене, как он, предположительно, мастурбировал на публике, чтобы показать естественность человеческих побуждений и высмеять общественный стыд (увидел это на Reddit, это должно быть достоверно и считается историческим фактом). Я подумал: почему бы не сейчас? Если Диоген мог делать это публично в Афинах, я могу сделать это на курсе «Философии», чтобы заявить о себе. Так я и поступил: посреди лекции расстегнул джинсы и начал подражать Диогену. Я думал, это вызовет дискуссию, а может, даже принесет мне философский авторитет или дополнительные баллы. Примерно десять секунд я чувствовал себя Диогеном. Затем в аудитории наступила тишина, и все в шоке уставились на меня.
Прежде чем я успел объяснить свой поступок профессору и однокурсникам, меня выгнали с занятия. Разве философия не в том, чтобы бросать вызов идеям, а не слепо следовать правилам? Моим профессору и однокурсникам не хватило воображения и философского духа, чтобы осмыслить мой акт отрицания социальных норм.
Если бы Сократ увидел мой поступок, он, вероятно, поддержал бы меня, задав вопросы: «Почему этот поступок? Какую истину он раскрывает?» Даже Ницше увидел бы во мне сверхчеловека, отвергающего стадное мышление. Какой смысл в философии, если нельзя продемонстрировать идеи цинизма на практике?
Комментарии
Отправить комментарий