Сортир. Я — сильно хотящий писать десятилетний мальчик. Захожу в туалет перед стадионом. Сразу после входа чувствуется чудовищная вонь. Делаю шаг обратно и стараюсь набрать в лёгкие как можно больше воздуха. Пробираюсь в основной зал. По правую руку вижу отверстия в полу, отгороженные друг от друга грязными стенами, и спины людей, которые в эти отверстия ссут. Слева — общий писсуар. Вижу свободное место и спешу к нему. Достав член, пытаюсь сосредоточиться. Боковым зрением замечаю, как кто-то, закончив своё дело, неистово трясёт членом. Наблюдаю, как капли мочи разлетаются вокруг: попадая на штаны и рубашку, они мгновенно впитываются, оставляя пятна. Некоторые из капель, что помельче, становятся частью воздуха, который этот мужик вдыхает, а вместе с ним вдыхают и другие мужчины. Вспоминается ловко зарифмованная мудрость, переданная мне отцом: «Сколько ни труси — последняя капля в трусы». Смотрю в писсуар. Он представляет собой желоб, обложенный кафелем снаружи и изнутри, примерно полмет...
Я пытался подражать философии цинизма Диогена, мастурбируя на университетском курсе философии, чтобы доказать свою точку зрения о лицемерии общества и его произвольных стандартах. Теперь я отстранен.
Нет, я не троллил своего профессора или однокурсников, я пытался инициировать философскую дискуссию.
Я читал о Диогене, как он, предположительно, мастурбировал на публике, чтобы показать естественность человеческих побуждений и высмеять общественный стыд (увидел это на Reddit, это должно быть достоверно и считается историческим фактом). Я подумал: почему бы не сейчас? Если Диоген мог делать это публично в Афинах, я могу сделать это на курсе «Философии», чтобы заявить о себе. Так я и поступил: посреди лекции расстегнул джинсы и начал подражать Диогену. Я думал, это вызовет дискуссию, а может, даже принесет мне философский авторитет или дополнительные баллы. Примерно десять секунд я чувствовал себя Диогеном. Затем в аудитории наступила тишина, и все в шоке уставились на меня.
Прежде чем я успел объяснить свой поступок профессору и однокурсникам, меня выгнали с занятия. Разве философия не в том, чтобы бросать вызов идеям, а не слепо следовать правилам? Моим профессору и однокурсникам не хватило воображения и философского духа, чтобы осмыслить мой акт отрицания социальных норм.
Если бы Сократ увидел мой поступок, он, вероятно, поддержал бы меня, задав вопросы: «Почему этот поступок? Какую истину он раскрывает?» Даже Ницше увидел бы во мне сверхчеловека, отвергающего стадное мышление. Какой смысл в философии, если нельзя продемонстрировать идеи цинизма на практике?
Комментарии
Отправить комментарий