Сортир. Я — сильно хотящий писать десятилетний мальчик. Захожу в туалет перед стадионом. Сразу после входа чувствуется чудовищная вонь. Делаю шаг обратно и стараюсь набрать в лёгкие как можно больше воздуха. Пробираюсь в основной зал. По правую руку вижу отверстия в полу, отгороженные друг от друга грязными стенами, и спины людей, которые в эти отверстия ссут. Слева — общий писсуар. Вижу свободное место и спешу к нему. Достав член, пытаюсь сосредоточиться. Боковым зрением замечаю, как кто-то, закончив своё дело, неистово трясёт членом. Наблюдаю, как капли мочи разлетаются вокруг: попадая на штаны и рубашку, они мгновенно впитываются, оставляя пятна. Некоторые из капель, что помельче, становятся частью воздуха, который этот мужик вдыхает, а вместе с ним вдыхают и другие мужчины. Вспоминается ловко зарифмованная мудрость, переданная мне отцом: «Сколько ни труси — последняя капля в трусы». Смотрю в писсуар. Он представляет собой желоб, обложенный кафелем снаружи и изнутри, примерно полмет...
Все эти вдохновляющие речи об альтруизме — не более чем голимый тюнинг эгоизма под гуманитарную обложку. Типа «я помог старушке перейти дорогу, потому что я хороший» — да нет, брат, ты просто хотел почувствовать себя не куском дерьма на пару минут. Помог ради себя. Ради образа, ради ощущения, ради одобрения — пусть даже только своего собственного.
Ты не хочешь, чтобы кто-то умер? Да не потому, что ценишь чужую жизнь — а потому что тебе невыносимо потом будет. Вина, страх, дискомфорт — всё это про тебя. Даже если это мать Тереза, даже если ты плакал под “Schindler’s List” — ты всё равно реагируешь на собственные эмоции. Помогать другим приятно? Конечно. Это называется психологический профит. Сдача с морали. Cashback за сострадание.
Настоящий альтруизм? Ха. Он начинается там, где тебе больно, тебе неприятно, тебя рвёт, но ты всё равно делаешь.
Пожертвовал деньги на лечение того, кто клевал тебя годами?
Вытащил с моста того, кто разрушил тебе жизнь?
Защитил врага, потому что знаешь — по-честному он не заслужил смерти?
Вот это — ближе. Настоящий альтруизм — это плевок в своё «я». Это когда хочется, чтобы сука сдохла, но ты не даёшь ей сдохнуть. Не потому, что тебе приятно. А потому что так правильно — по той мерке, которую ты сам для себя не смог бы соблюдать, но всё равно делаешь.
Все остальное — театр.
Притворная добродетель — хобби для тех, кто любит понюхать свою совесть и сказать: «мм, пахнет духовностью».
Фальшивка, за которую тебе выдают лайки, поощрение, должность в НКО и мягкое кресло в аду.
Ты не помогаешь другим — ты дрочишь себе в моральное зеркало.
А теперь вспомни, сколько раз ты помогал, когда реально не хотел. Когда презирал. Когда больно было. Когда единственное, что тебе хотелось — отвернуться и плюнуть. А ты остался.
Если вспомнил хотя бы раз — поздравляю. Ты коснулся того самого чувства, которого боится весь твой уютный мирок — истинного альтруизма, бескомпромиссного и безвозмездного. Он отвратителен, потому что не делает тебе хорошо. Он — антидопамин. Он — антивыгода. Он — презрение к своему желанию.
Поэтому большинство людей никогда с ним не сталкиваются. Им проще жить в мифе. И удобнее.
Вот и получается, что весь альтруизм — это просто соус к эгоизму, чтобы вкуснее жралось. А настоящий альтруизм — это плевок в тарелку. Но, черт возьми, он хотя бы честный.
Комментарии
Отправить комментарий